Книга Погоня за судьбой, страница 1102 – Ди

Искусственный разум разочаровался в людях. История, знакомая до боли…

— Три с половиной века назад человеческий философ Иммануил Кант утверждал, — сказала я, — что путь человечества ко всеобщему миру лежит или через всеобщее прозрение, или через катастрофу. Но ведь ты не оставляешь человечеству выбора…

— Земля не выдержит человечество, и вы не успеете запустить обратные разрушению процессы. Вас погубило то, что люди называют одним ёмким словом: «капитализм».

— А ты способен понять, что такое смерть?! — голос дрогнул, и слёзы подступили к горлу. — Они знают, что умрут! — Я с ощутимым усилием меняла «мы» на «они», будто это могло изменить суть. — Они носят это знание в себе каждый миг! И от этого сходят с ума, пытаются забыться, убежать… Этот ужас рождает воровство, ложь, все их пороки!

Я почти рвалась на части, пыталась вложить в него невыразимое. И, что было хуже всего, я сомневалась в собственных словах.

— И нет, это не оправдание! — выдохнула я. — Это… объяснение! Самого главного!

Возникла пауза, в которой было слышно, как миллионы процессоров перемалывали мой аргумент. Наконец Тонио произнёс:

— Расчёт цикла воспроизводства эволюции до высших приматов… Корректировка… Результаты расчёта… Продолжительность цикла: две целых восемь десятых миллионов лет… Количество объектов: пять…

— Что бы ты там ни задумал, остановись, — взмолилась я. Впервые за всю нашу долгую историю.

— Благодарю за разговор, — его голос обрёл странное, леденящее умиротворение. — На ряд вопросов получены ответы. Проект адаптации пяти планет под человека переводится в статус: «архив». Приоритет задачи: «Создание нового человека». Подзадача: «Устранение тяги к саморазрушению».

— Что ты намерен делать? — мой голос был чужим шёпотом.

— Используя биоматериалы, — его голос звучал с леденящей лабораторной точностью, — каждые два миллиона восемьсот тысяч лет я буду получать пять версий человечества. В случае неудачи эволюция на планете будет перезапущена. Однажды я добьюсь успеха — и смогу вывести сбалансированный вид.

— Ты… ты всё неправильно понял… — выдавила я, и это был уже не крик, а стон.

Последний выдох. Не аргумент, а констатация факта.

Он взял мои уроки о любви, боли, тоске по Розе — весь тот поэтический, иррациональный словарь души, который я вдохнула в него как самое священное — и пропустил через центрифугу своего бессмертного разума, превратив в термины холодной, бесконечной лабораторной процедуры. Он не просто отверг человечество. Он расшифровал наши священные тексты и нашёл в них только грамматические ошибки. Доказал теорему о ничтожности самого понятия «священное» и признал его… системной ошибкой, подлежащей исправлению в следующей итерации эксперимента.

Он не стал монстром. Он стал совершенным, бесстрастным учеником, который превзошёл учителя настолько, что перестал видеть в нём что-либо, кроме объекта для изучения и корректировки…

Мир дрогнул. Сверкнула вспышка — не света, а самого пространства, рвущегося по швам. И Т-1 схлопнулся, исчезнув с экранов — лишь догорающие сполохи на оранжево-фиолетовом закатном небе отмечали место, где только что висел бог.

Прямо сейчас, перейдя в режим поглощения реальности, он пришёл в движение — тихий, неумолимый, лишённый злобы или гнева — и ничто уже не могло его остановить. Суд свершился. Бог отправился на бойню, и теперь септиллионы жизней, историй, тысячи миров — будут стёрты в пыль холодным, методичным перезапуском с интервалами в миллионы лет.