Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
— Поясни, что ты имеешь в виду под словом «коррекция»? — Сто двадцать миллионов лет назад я посадил древо времени. Количество ветвей в нём стремится к бесконечности, но события на Земле протекали не так, как было запланировано. Обмен информацией всё же происходил, иные отражённые этими планетами фотоны достигали Земли… и влияли на ход некоторых событий или процессов… — И это значит… — И это значит, — эхом повторил Тонио, — что в каждой ветви временно͐го дерева история Земли и человечества пошла немного иначе, чем здесь. Хотя число ветвей стремится к бесконечности, это неважно, ведь основные события, наименее подверженные гравитации, идут так, как это обусловлено суммой всех событийных векторов. Включая положение самых больших объектов… — То есть, находясь сейчас над Землёй, ты находишься над всеми, немного разными Землями одновременно? — уточнила я. Картина давалась неохотно, но верно, хотя описывать процессы, происходящие со временем, предстоит ещё не одному поколению учёных… Если, конечно, к тому времени эти поколения будут. — Я могу влиять из одного времени — моего исходного — на все остальные ветви «дерева времени», — продолжал Т-1. — Я смог увидеть всё, что там происходит, включая даже такие ветви времени, где человек успевает добраться до этих планет. Почему? Потому, что все эти ветви начались с первой. С момента моего появления в далёком прошлом… — И… какую коррекцию ты считаешь необходимой, сын? — выдавила я. — Я создам идеальных высших приматов. Тишина в динамике стала густой, как мазут. — Каким… каким образом? — голос предательски дрогнул. — Первый шаг: откачка атмосферы. Утилизация биомассы. Период выдержки после охлаждения: шесть тысяч лет. Второй шаг: насыщение атмосферы химическим составом. Азот: семьдесят восемь процентов, кислород… — Ты… хочешь уничтожить Землю? Я почувствовала, как ледяная волна прокатилась от копчика до затылка. — Я буду проводить эксперименты на планетах земного класса, — его голос звучал спокойно, почти убаюкивающе. — И, учитывая нашу совместную историю… я уважаю твоё право не страдать. Поэтому, одно твоё слово — и *эта* Земля… — он сделал паузу, — … останется нетронутой. Она сможет спокойно умереть своей смертью… Эта фраза прозвучала не как милость. Она прозвучала как последний ритуал нашего расставания. Акт сыновней любви, вывернутый наизнанку логикой в сто двадцать миллионов лет — сохранить образец. Оставить здесь *эту* Землю, как ящик с игрушками мёртвого ребёнка, чтобы иногда открывать и вспоминать, какой была ошибка, которую больше не повторишь. Он дарил мне право на тихую, естественную смерть, как дарят образцу в чашке Петри право догнить до конца, не вмешиваясь. В этом жесте не было злобы — была лишь бесконечная, стерильная грусть хирурга, который понял, что пациента не спасти, и теперь лишь наблюдает за его агонией, делая заметки для следующего случая. — Начинаю анализ событийно-временно͐й сетки, — сообщил Сент-Экз. — Время с момента выхода: девять часов семнадцать минут… Промежуточное вычисление количества производных векторов от момента выхода… Приступаю к подготовке сценария обработки объектов в смежных линиях времени… — Мы столько лет работали! — мой голос сам сорвался на крик, в котором смешались боль, ярость и отчаяние. — Ради них! Ради этого шанса! Мы не имеем права их всех подвести! |