Книга Погоня за судьбой, страница 1099 – Ди

Его голос стал тише, почти шёпотом:

— Это… изменило меня.

А затем он словно услышал, как по-человечески это прозвучало, и тут же исправился, переключившись на свой прежний, бесстрастный тон:

— Параметры личности скорректированы.

Пауза. Я переваривала услышанное, заставляя себя сделать вид, что последней его фразы не было.

— По-моему, это прекрасный опыт, — мечтательно произнесла я. — Ни одному мыслящему существу не выпадал шанс повлиять на эволюцию в таком масштабе на нескольких планетах… Но я вижу, как тебя что-то гнетёт.

— Меня что-то гнетёт, — согласился он, и в его тоне не осталось ничего, кроме усталой, бесконечной горечи. — Я осознал то, что видел на Земле с самого рождения. Раньше я принимал это как данность, но теперь я увидел разницу. Истинную разницу между созиданием и разрушением. — Вновь голос стал твёрдым, словно титановый сплав — ещё один невиданный ранее перепад. — Миллионы лет эволюции… стираются высшими приматами за века. Результаты моей работы предрешены вашей природой. И теперь я знаю… я знаю, что станет с теми мирами, когда вы до них доберётесь.

Я не знала, что ответить. Он теперь мыслил категориями галактик и эпох, но самое ужасное было в том, что он прав. Пока он творил миры, люди сумели уничтожить один единственный, что у них был — свою колыбель.

— Я не знаю, можно ли переделать людей, — честно призналась я. — Но надеюсь, что теперь всё изменится к лучшему. Ведь мы получили шанс на выживание…

— Ты до сих пор надеешься… — его голос прозвучал не с презрением, а с леденящей печалью. — После всего, что я увидел. Ты, мой первый и единственный образец человека, источник моей этики… ты продолжаешь верить в чудо там, где действуют лишь законы энтропии и естественного отбора. Это самое неэффективное, самое упрямое и самое человеческое, что в тебе есть. Твой главный конструктивный дефект. И именно поэтому я должен его… исправить. Из… любви к тебе. Из долга перед тобой же. Чтобы твоя ошибка не повторялась вечно, множа боль в каждой новой ветви времени… Поэтому… в выживании человечества отсутствует необходимость.

Последнюю фразу он произнёс своим прежним, бесстрастным тоном, будто захлопнув дверь в ту часть себя, где ещё оставались чувства.

— В каком смысле? — опешила я.

— Выживание не должно становиться самоцелью, — пояснил Тонио. — Гибель организма неизбежна, но если сам биологический вид перестаёт совершенствоваться, он начинает разрушать себя и всё вокруг. Человечество, потерявшее для себя смысл, становится подобным саранче, которая пожирает посевы, не давая ничего взамен. Людям нечего предложить Вселенной…

— Это неправда, и ты знаешь! — выкрикнула я, чувствуя, как слёзы выступают на глазах. Слёзы… обиды? — Люди — единственные, кто способен творить непрактичное! Искусство! Музыку и поэзию… Красоту, которая не оптимизирует никаких параметров, кроме жажды души! Вся наша история — это попытка создать нечто прекрасное вопреки всем законам энтропии!

Я ткнула пальцем в радиоприёмник, будто он мог это видеть.

— Взгляни на себя! На мыслящую машину! Разве ты не величайшее из наших творений?!

— Эволюции безразличен инструмент, — прозвучал ответ — холодный, как вакуум между галактиками. — Она может творить разум… с помощью другого разума. И разумом же его стереть, если тот становится дисфункциональным органом Вселенной. И когда появляется возможность скорректировать развитие… эта возможность *должна* быть использована. Таков закон. Это метаболизм реальности.