Книга Моряк, страница 88 – Ларс Кеплер

Агнета плачет и пытается коснуться Юрека культями пальцев.

Он отдёргивает руку и прислушивается.

Совсем рядом слышны шаги по снегу, шевелится еловая лапа. Кто-то прошёл по его следам и уже увидел его между стволами.

Юрек без спешки поднимается, потому что знает, что должно произойти.

На поляну с оружием в руках врываются двое мужчин. Они возбуждённо кричат, но держат тактически выверенную дистанцию. Один с неожиданной сноровкой укладывает Юрека лицом вниз и фиксирует руки и ноги.

— Господи, — выдыхает второй, увидев Агнету.

Юрек не сопротивляется: страх делает их склонными стрелять.

Он просто лежит щекой на земле и слышит, как один полицейский звонит в экстренную службу и, плача, запрашивает подкрепление.

Второй вытаскивает Агнету из гроба, пытается успокоить и закутывает в свою куртку.

• • •

Остатки взвода Романа присоединились к поддерживаемым Россией повстанцам в Первой чеченской войне.

И зверства, и потери были чудовищными.

После поражения под Грозным Роман внезапно оказался единственным выжившим из первоначального отряда.

После более чем двадцати лет он оставил жизнь солдата и отправился в путь вокруг Каспийского моря.

Он хотел найти брата и отца.

Вернувшись в Казахстан, Роман просмотрел все реестры населения в поисках Игоря, понял, что тот в страну так и не вернулся, и обратился к шведским архивам. В конце концов выяснилось: брата отправили в Москву и поместили в детский дом — интернат № 67.

Как тень, Роман пересёк границу России и ранним ноябрьским утром приехал поездом в столицу.

Детский дом представлял собой бетонное здание с решётками на каждом окне. Сироты смотрели на Романа голодными и дерзкими глазами.

Игоря зарегистрировали как умственно отсталого и всего через пару лет перевели в психиатрическую больницу Института Сербского.

Роман нашёл его в камере без окон, пропахшей мочой и испражнениями. Игорь был гол, совершенно истощён, сидел на бетонном полу с бессмысленным лицом и воспалёнными глазами.

Роман взял шланг, стал мыть брата и увидел на его спине полосы от кнута. Грязная вода стекала в слив, а Игорь заплакал, когда Роман сказал, что они поедут домой, к отцу.

В пути братья старались оставаться невидимыми, в Белоруссии силой отобрали паспорт у мужчины-рома и двинулись дальше, в Польшу.

На Центральном вокзале Варшавы Роман заметил мужчину, похожего на него чертами лица, пошёл следом в туалет, дождался, когда тот встанет перед цинковым желобом, приблизился и одним ударом о край сломал ему шею.

У мёртвого оказался паспорт. Роман открыл его и прочитал имя: Юрек Вальтер.

Братья сели в Гдыне на паром до Карлскруны в Швеции, а оттуда немецкий дальнобойщик подвёз их на север.

Старый гравийный карьер стал больше, а бараки гастарбайтеров будто уменьшились. В котловане работали новые машины, но простые жилища по-прежнему стояли некрашеными.

Юрек повёл Игоря по узкой гравийной дороге к последнему домику в ряду. Они постучали, подождали, попытались что-нибудь рассмотреть за задёрнутыми шторами, постучали ещё раз и вошли.

Лицо отца было обращено к тёмным медальонным обоям на внутренней стене.

Клетчатая рубашка протёрлась на локтях.

Рабочие ботинки стояли на песчаном полу рядом со снятым потолочным светильником.

Отец повесился на крюке, использовав толстую стальную проволоку.