Книга Моряк, страница 34 – Ларс Кеплер

Дагмар — самый близкий человек Ребекки на земле. Подростками они играли в одной футбольной команде, а однажды после поражения от Stattena IF к ним подошла женщина и завербовала обеих в международное модельное агентство. Два года Ребекка и Дагмар колесили между Токио, Миланом и Парижем, работали манекенщицами и фотомоделями, так и не добравшись до вершины, жили в общих спальнях и обшарпанных комнатах, почти ничего не ели и постоянно мёрзли.

Дагмар было всего семнадцать, когда она забеременела от французского фотографа. Он был женат, и она сказала, что вернётся в Швецию и сделает аборт. Ребекка поехала вместе с ней, и уже в первую неделю дома у родных в Буросе они поняли, насколько не гламурными и изнурительными были эти годы. Это было приключение, но в мир моды возвращаться они больше не хотели. Как-то раз, сидя среди розовых подушек при ароматических свечах в уютной девичьей комнате Дагмар, они решили оставить ребёнка и пообещали друг другу делить родительство, словно они пара.

— Вот так, милая, — шепчет Ребекка и снова целует Дагмар в макушку. — Пойдём внутрь, сядем. Давай, я помогу…

Ребекка ведёт Дагмар к дому. Их пропускают за оцепление; они входят в телевизионную комнату и садятся. Ребекка укутывает подругу пледом, обнимает, пытается унять её дрожь и сама старается не развалиться на части.

Между приступами плача Дагмар рассказывает о крови на окне, криках, запертой двери, располосованных руках Соланж, строительном ноже и закрытом лице Тууликки. Ребекка держит её и успокаивает, пока снаружи не останавливается вторая скорая и не входит медсестра.

— Здравствуйте, Дагмар, — говорит она. — Я хотела бы немного с вами поговорить.

Ребекка встаёт, гладит подругу по плечу и говорит, что теперь медсестра о ней позаботится.

Ряд расстёгнутых пряжек на сапогах Ребекки звякает, когда она выходит, идёт по узкой сланцевой дорожке к улице, подходит к полицейской машине, открывает заднюю дверь и садится рядом с Тууликки.

Поскольку Ребекка была Соланж второй матерью, Тууликки Люсандер она тоже знает очень хорошо. У девушки непростая обстановка дома — отец алкоголик и измученная мать, но Тууликки всегда легко смеялась и особенно любила, когда Ребекка с ней шутила.

Теперь она сидит в полицейской машине, лицо в мелких крапинах крови, под глазами тёмные круги, взгляд спокойный, почти безразличный. Кончики светлых волос тёмно-красные, руки безвольно лежат на коленях.

— Привет, Тууликки, — говорит Ребекка и достаёт телефон. — Как ты? Кажется, мы не виделись целую вечность.

Девушка пожимает плечами. Ребекка включает на телефоне запись.

— Сейчас тебя не подозревают ни в каком преступлении, — продолжает она. — Но я всё же обязана сказать, что ты имеешь право на адвоката… и право, чтобы во время нашего разговора присутствовал кто-то из родителей.

— Не хочу, — тихо отвечает Тууликки.

— С этого момента я записываю всё, что мы говорим.

— Хорошо.

— Расскажи, что случилось… Ты пришла сюда, поднялась в комнату Соланж и… теперь она в реанимации.

— Чёрт… вот чёрт…

— Расскажи, что произошло.

— Я придвинула к двери книжный шкаф… а потом резала Соланж ножом, — тонким голосом говорит она.

— Зачем? — спрашивает Ребекка и с трудом сглатывает.

— Как вы думаете? Я хотела смотреть, как из неё вытекает кровь. Я держала её телефон вот так, — Тууликки вытягивает руку над головой, — чтобы она не могла вызвать скорую.