Книга Куколки, страница 3 – Алекс Рубин

Мысль о том, что она может повторить судьбу незнакомки, вызвала новый приступ паники. Она вскочила с кровати, пошатнулась от слабости и едва не упала, успев схватиться за спинку кровати. Затем заставила себя сделать шаг к двери. Потом ещё один. Посмотрела под ноги. Кафель грязный, в пятнах, у плинтуса запеклось что-то тёмное — не разобрать. Кофе? Кровь? Хотя какая разница? Теперь бессмысленно гадать!

Не дойдя до двери, остановилась перед зеркалом. Из отражения на неё смотрела чужая девушка — бледная, со спутанными светлыми, почти серебряными волосами, в светлой футболке и облегающих штанах. Ей было, наверное, лет двадцать. Может, чуть больше. Молодое лицо, почти детское, но глаза — глаза были старыми. Пустыми. С такими глазами просыпаются после долгой болезни. Или после того, как пережили что-то, чего не должны были пережить.

Девушка провела пальцами по щеке. Отражение сделало то же самое. Кожа холодная, бледная, губы потрескались, и когда она облизнула их, почувствовала вкус крови. Дотронулась до волос. Странный оттенок. Крашеные? Вряд ли — не похоже.

— Кто ты? — прошептала она, обращаясь к девушке в зеркале.

Отражение шевельнуло губами, но не ответило. Да и что оно могло ответить? Отражения же не отвечают!

Отвела взгляд. Посмотрела на стены, на царапины, на дверь без ручки. И вдруг поняла: она не может оставаться безымянной. Если не может вспомнить свое имя, то может его придумать.

Снова посмотрела в зеркало. В глаза незнакомке.

— Хлоя, — сказала она тихо. — Тебя зовут Хлоя.

Почему Хлоя? Она понятия не имела. Имя просто всплыло откуда-то из темноты — может, из тех обрывочных снов, что мучили её перед пробуждением. Может, так звали кого-то, кого она знала раньше. А может, она просто услышала его в каком-то фильме. Теперь уже не важно. Имя было правильным. Подходящим. Она попробовала его на вкус — Хло-я. Два слога. Звучало хорошо, гораздо лучше, чем какая-то Салли или Элизабет. Хотя Элизабет звучало красиво, но слишком длинно.

— Хлоя, — повторила она громче.

И тут за дверью послышались шаги. Потом женский голос за дверью что-то прокричал — слов было не разобрать, Хлоя уловила только интонацию: истеричную, злую. Шаги остановились прямо у её палаты. Лязгнул засов. Грубо, резко, металл ударился о металл.

Дверь приоткрылась.

На пороге показалась женщина. Лет сорока пяти, может быть больше. Полная, в белом халате. Короткая прическа, рыжие волосы. В руках она держала металлический лоток, накрытый марлей.

Медсестра.

Ну конечно! Кто же ещё может войти в комнату, похожую на больничную палату, без стука и с лотком в руках? Значит, она в больнице! Здесь её лечат. Врачи трудятся над возвращением памяти, осознания личности.

Женщина поставила лоток на тумбочку — металл глухо звякнул о дерево. Запах от него шел резкий, медицинский, с примесью чего-то сладковатого, тошнотворного. Хлоя вспомнила название. Это был спирт. Им дезинфицировали медицинские приборы или протирали кожу.

— Чего встала? — произнесла медсестра, повернувшись к девушке. — Ложись давай. И без глупостей, ладно? А то придётся опять тебя успокаивать, как вчера. Я не настаиваю, мне несложно, но ты же знаешь, чем это кончается.

О чем она говорит? Вчера? Какое ещё вчера? Она только что очнулась. В первый раз. Для неё не существовало никакого «вчера» — только сегодняшнее утро. Но медсестра говорила так уверенно, так буднично, будто они виделись каждое утро на протяжении последних месяцев. Или как минимум дней.