Книга Куколки, страница 6 – Алекс Рубин

— Завтрак через полчаса. Дверь не закрываю. Ты, это… с теми, новенькая, поосторожней. Они не все добрые.

— С кем мне быть осторожней? — не поняла Хлоя. — О ком вы?

Но медсестра уже покинула палату. Её шаги застучали по коридору. Хлоя слышала, как они удаляются, как затихают вдалеке. А потом, уже из глубины коридора донесся голос медсестры:

— Эй, Фрэнк! Скажи доктору, что в седьмой… у нас новенькая!

Затем шаги стихи и где-то далеко хлопнула дверь.

Хлоя осталась одна. Там, за порогом, был коридор. Такие же зеленые стены, как и в палате, кафельный пол.

Несколько минут девушка молча сидела. Никого.

Тишина.

Дверь открыта.

Сделала шаг к двери. Еще один. Остановилась на пороге, вцепившись пальцами в дверной косяк. Коридор пах так же, как палата: пылью, лекарствами, тоской. Здесь явно было темнее, лампы под потолком совсем тусклые. Половина из них не горела — коридор уходил в темноту, и где он кончался, было не разглядеть. Где-то далеко, в той стороне, куда ушла медсестра, мигнула лампа.

Хлоя переступила порог и осмотрелась. Здесь царила прохлада, а в воздухе стоял слабый, но не такой уж и неприятный запах хлорки. Под ногами кафельный пол: местами потертый, местами в мелких трещинках, но в целом оказался чистым — было видно, здесь убирали, хоть и без фанатизма.

Лампы под потолком горели через одну. Те, что работали, издавали едва уловимый гул. Девушка сделала несколько шагов и остановилась, прислушиваясь. Человеческих голосов не слышно. Ни шагов, ни привычного больничного шороха. Только гул ламп, да и капанье воды, которое доносилось из соседней палаты. Постояв чуть-чуть, Хлоя пошла направо, сама не зная почему. Может, потому что в той стороне свет горел чуть ярче, а может, потому, что выбрать это направление подсказал внутренний голос.

Обычный коридор больницы, ничего необычного. Разве только тут бы не помешал ремонт, причем не косметический, а капитальный. В некоторых местах краска на стенах облупилась до штукатурки, плюс тёмные пятна плесени у плинтусов, а на уровне глаз виднелись надписи — будто кто-то царапал стены, оставлял послания, но все они были нечитаемые. С левой стороны тянулись окна. Вернее, то, что здесь называли окнами, по факту были квадратные стеклоблоки из толстого матового стекла, вмурованные в бетонную раму. Такие стеклоблоки Хлоя видела только в фильмах, снятых в шестидесятых или в семидесятых годах: в настоящее время их давно уже никто не использовал. Хлоя провела пальцами по холодной поверхности стекла, потеребила слой бетона между блоками, а затем прижалась лбом, пытаясь разглядеть хоть что-то, но увидела только собственное расплывчатое отражение — призрак с бледным лицом и спутанными волосами. Свет проникал сквозь них рассеянным, призрачным, не давая понять — день там или ночь.

Пошла дальше. Двери попадались через каждые несколько метров. Такие же массивные, зелёные, с маленькими зарешеченными окошками на уровне лица. Хлоя ловила себя на том, что невольно задерживает дыхание, проходя мимо каждой, — но из-за них не доносилось ничего, кроме гулкой, давящей тишины. Когда она поравнялась с одной из дверей, с другой стороны глухо стукнули — раз, потом еще два раза. Будто кулаком. Хлоя вздрогнула, остановилась, не решаясь приближаться. Она ожидала услышать голос, но ни его, ни повторного стука не было, и она пошла дальше.