Книга Мы сотрем ваше прошлое, страница 121 – Анита Гамильтон

— Блэйз продолжит ночью. Появилась еще одна камера на перекрестке возле станции, доступ к ней получили только сейчас. Кроме того, полиция проверяет женщину, которую водитель автобуса видел около половины четвертого. Описание весьма приблизительное, но возраст и рост могут совпадать.

Люси провела пальцем по краю стаканчика.

— У меня больше нет дома, Генри. Эл пропала, я второй день сижу в квартире женщины, которую до воскресенья знала в основном потому, что она пьет кофе на крыльце после ночных смен. А ты приходишь и рассказываешь мне про камеры, больницы и очередного человека, которого Блэйз нашел быстрее полиции. Я понимаю, что вы делаете все возможное. Только до тебя мне ничего этого не было нужно.

Генри не перебил.

Это разозлило еще сильнее.

Люси встала.

— У меня был дом. Эл. Работа. Фургон, который заводился после третьей угрозы и одного удара по панели. Стью со своими дурацкими попытками пригласить меня куда-нибудь, где салфетки сделаны из ткани. Я считала все это скучным, Генри. Мне казалось, что со мной ничего не происходит. А потом появился ты, и вместе с тобой появились люди с пистолетами, трупы, министры, контракты, федеральные агенты и флешка, которую ты сунул мне в карман, даже не спросив, хочу ли я быть твоей страховкой. Теперь дома нет. Эл тоже нет. И мы обсуждаем записи с камер, потому что это почему-то стало моей нормальной жизнью.

— Люси…

— Ты хотел, чтобы я сама решала, что для меня безопасно? Отлично. Я наконец решила.

Он замолчал.

Она прекрасно понимала, что делает. Генри не поджигал ее дом. Он двое суток искал Эл, не спал, звонил, договаривался, отправлял Блэйза туда, куда полиция еще не успела добраться. Он не сказал ей ни одной лжи и не пообещал невозможного.

Люси все равно продолжила.

— Если она погибла, она погибла из-за того, что ты появился в нашей жизни.

Генри не отвел глаз.

Люси почти хотела, чтобы он начал спорить. Объяснил причинно-следственные связи, напомнил, что они ничего не знают о пожаре, нашел дыру в ее обвинении и аккуратно расширил ее своим невозможным британским голосом, пока от злости не осталось бы ничего, кроме стыда.

— Да.

Она растерялась.

Генри медленно опустил взгляд, потом снова посмотрел на нее.

— Если то, что произошло с вашим домом и Эл, связано со мной, с «Лавандой» или с людьми, которые решили добраться до меня через вас, я не стану оскорблять тебя попыткой доказать, что формально ни в чем не виноват. Ты имеешь полное право ненавидеть меня за то, что моя жизнь вошла в твою и принесла с собой все это. Но есть одна вещь, которую я сделаю независимо от того, хочешь ли ты сейчас меня видеть: Блэйз продолжит искать Эл. Если ему понадобятся люди, деньги, доступ или все перечисленное одновременно, он это получит. Тебе не придется разговаривать со мной ради этого.

Это было настолько похоже на Генри — превратить собственное изгнание в рабочую инструкцию, — что у Люси болезненно сжалось горло.

— Хорошо. Пусть Блэйз ищет. А ты уйди.

Вот тогда что-то изменилось.

Совсем немного. Короткое движение пальцев, будто он собирался поправить несуществующую запонку, чуть более медленный вдох. Две недели назад Люси ничего бы не заметила.

— Хорошо.

Он взял пиджак со спинки стула и ушел.

Не попросил позвонить. Не сказал, что будет рядом. Не назвал ее «любовь моя».