Книга Маршал в чужом мундире, страница 98 – LLM Соавтор, Александр Фрост

Столица, у меня всё. Продолжение — с рубежа».

Депеша была из военного министерства, и подписал её тот самый обходительный контр-адмирал с портфелем.

«В связи с успешным завершением мирных консультаций с Конкордатом и подписанием рамочного соглашения о прекращении огня министерство приступает к сокращению расходов военного времени. Округам представить предложения по сокращению численности и расходов на 30 %. Срок — два месяца».

Я прочёл её штабу вслух.

Молчание было долгим и нехорошим.

— Мир, — сказал наконец Штоф. — Они подписали мир. Ваше благородие, может… ну, может, правда мир? Может, мы тут зря год горбатимся?

Это был правильный вопрос, и я ждал его от кого-нибудь весь год.

— Карл, — подтвердил я. — Семён, дайте сводку Кестера за квартал.

Пухов дал.

— Читаю вслух. Движение через мёртвый пояс за последние три месяца: ноль. Не мало — ноль. Контрабанда, которая шла тут сорок лет, при любой войне, при любом режиме, встала полностью. Кестер говорит, его люди отказываются ходить: дальняя сторона пояса «пахнет». Его слово. Старые волчьи тропы перекрыты патрулями, которых там никогда не было. Зверь ушёл из леса, господа. Знаете, когда зверь уходит из леса?

— Перед пожаром.

— Перед пожаром. — Я положил сводку. — Мир, подписанный в столице, — это и есть их последняя ложная цель. Самая дешёвая и самая красивая: они получили официальную причину для нашей демобилизации, а мы получили приказ сократиться на треть. Идеальная работа. Я почти завидую.

— И что мы ответим министерству? — спросил Дуров.

— Правду, — начал я. — Мы ответим чистую правду, Ефим Палыч, потому что врать в документах нельзя, меня прокурор заругает. Пишите: округ предложения по сокращению подготовит. Численность вольнонаёмного состава по строительным подрядам будет сокращена на тридцать один процент в связи с завершением ремонтных работ.

— У нас не завершены…

— У нас завершены ремонтные работы. На базе «Сурам-Главная». Все прочие работы ведутся не округом, а призовым фондом соединения «Венец» на средства призового фонда, и министерству не подведомственны. Илья Борисович?

Вяземский, сидевший в углу, поднял глаза от бумаг.

— Подтверждаю, — начал он. — Я этот фонд оформлял восемь месяцев именно на такой случай. Призовые деньги за восемь вымпелов и «Хальдер» принадлежат личному составу соединения, и личный состав вправе тратить их… — он заглянул в устав фонда, который сам и написал, — «на обустройство мест службы и увековечение памяти павших». Крепость, господа, — это очень основательный способ увековечения.

— То есть «Замок»… — начал Штоф.

— «Замок», — сказал Вяземский, — с точки зрения имперской отчётности является памятником. Самым тяжеловооружённым памятником в истории права, но я проверял: ограничений по калибру для памятников законодательство не содержит.

Штоф сполз под стол. Оттуда донеслось сдавленное:

— Похороните меня… в капонире…

Верейская приехала на одиннадцатый месяц — как обещала, в рыжую пыль, с одним чемоданом и двумя, как выяснилось, целями.

Первую она изложила в конторе, официально: серия очерков «Год на рубеже».

Вторую — вечером, на смотровой вышке, куда напросилась «посмотреть закат», и куда я поднялся с ней, потому что Марфа Игнатьевна сказала «иди, охламон, человек через полимперии летел», и ослушаться было страшнее Конкордата.