Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 89 – Анастасия Понамарёва

Я достаю Бублика из кармана куртки. Его шёрстка вытерлась, одно ухо болтается на нитке. Я всё собиралась зашить, но так и не собралась. Зачем? Он — единственный, кто знает меня настоящую. Зачем его менять?

— Ну что, дружок, — шепчу я, глядя в его стеклянные глаза. — Они думают, что я сломалась. Думают, что я — ошибка, которую нужно списать в утиль. Как думаешь, они правы?

Он молчит. Но я знаю ответ.

Девять лет. Девять лет меня учили подавлять эмоции, контролировать силу, быть идеальным оружием. И сегодня, когда эта сила вырвалась из-под контроля, они увидели лишь провал. Но я увидела другое. Я увидела, что во мне до сих пор живёт та девочка. Та, что любила речку и сладкую вату. Та, что обнимала маму и верила папе. Та, что плакала над убитым Сергеем и не могла спать по ночам от ужаса. Они думали, что выжгли её тренировками. Но она здесь. Она всегда была здесь.

И, возможно, в этом всё дело. Возможно, моя сила — это не проклятие. Возможно, это она и есть — та самая девочка, которая любила, боялась, страдала — но не сломалась.

Я сжимаю Бублика в руках. Решение приходит не как вспышка. Скорее, как холодная, спокойная уверенность. Та, что приходит после долгих лет сомнений.

Я больше не буду их оружием. Не позволю запереть себя в лаборатории или списать в утиль. И умирать я тоже не собираюсь.

Я выживу. Выживу, чего бы это ни стоило. И однажды — когда-нибудь — я вернусь на Землю. Попрощаюсь. Приму то, что случилось. И может быть, тогда я наконец смогу дышать.

— Мы выживем, Бублик. Обещаю.

Я убираю зайца обратно в карман. Встаю. Камень подо мной всё такой же холодный. Но теперь это не важно.

Впереди — испытание, которое Вейл назвал «последним шансом». Я пройду его. Не ради Ордена. Не ради того, чтобы стать идеальным оружием. А ради себя. Ради той девочки, которая заслужила шанс на жизнь.

Я больше не Айва. Ещё нет. Но и не тот послушный инструмент, который они пытались из меня сделать. Я — нечто иное. То, чему ещё предстоит родиться.

И когда это случится, они все увидят. Что буря, которую они так боялись, была не разрушением. Она была началом.

Часть I. После провала

Красный аварийный свет пульсировал в такт её головной боли.

Айва сидела на холодном полу тренировочного зала, прижав колени к груди, и смотрела на осколки Камня Фокуса. Они мерцали на магруновых плитах, как мёртвые звёзды. Деформированная платформа подиума ещё гудела, остывая после того, что она с ней сделала.

Наставник Вейл стоял над ней.

Он не подходил. Не наклонялся. Не протягивал руку. Просто стоял — высокий, прямой, бесшумный. Его синяя кожа в свете аварийных ламп казалась почти чёрной. Глаза — зелёные, кошачьи — смотрели на неё сверху вниз. В них не было ни гнева, ни разочарования. Только холодная, взвешивающая оценка. Так смотрят на сложный механизм, который дал сбой в критический момент, решая: чинить или списывать.

Айва чувствовала его взгляд. Не глазами — кожей. Внутри. Как давление. Как холод. Как внимание. И ниточка — тонкая, тёплая — натянулась между ними. Задрожала. Но не оборвалась.

— За мной, — произнёс он.

Не приказ. Не просьба. Констатация факта.

Айва поднялась на негнущихся ногах. Заяц, которого она машинально взяла с собой на экзамен, был мокрый от пота и слёз. Его оторванное ухо торчало в сторону, придавая ему вид вечного, нелепого удивления. Она не выпустила его из рук. Он был единственным якорем в реальности, которая только что рухнула.