Онлайн книга «Авдей. Дитя хаоса»
|
— Ты жульничаешь. Ты используешь Клосс, чтобы чувствовать корабль. Это нечестно. — Честно, — ответила я. — Я не виновата, что ты чувствуешь только приборы, а я — сам корабль. Она фыркнула, но без злости. Кира была прирождённым пилотом и знала это. А я была той, кто чувствовал машину как живое существо. Мы никогда не стали соперницами — скорее, двумя сторонами одной медали. --- Боевая подготовка становилась всё жёстче. К восьмому году нас ставили против взрослых оперативников — настоящих Авдеев, прошедших десятки реальных боёв. Мы проигрывали. Почти всегда. Но с каждым разом — всё дольше. С каждым разом — всё достойнее. Мой Клосс всё ещё был проблемой. Я научилась не устраивать выбросы. Я могла ударить — мощно, сокрушительно. Могла поставить щит — плотный, почти непробиваемый. Но всё тонкое, ювелирное, требовавшее изящества, давалось мне с огромным трудом. Илана говорила, что это потому, что я всё ещё не до конца доверяю своей силе. Что я боюсь её. — Ты относишься к своему Клоссу как к дикому зверю, которого нужно держать в клетке, — сказала она однажды после медитации. — А нужно — как к партнёру. Как к части себя. Ты не дрессировщик и не надзиратель. Ты — это твой Клосс. И пока ты этого не примешь, он будет сопротивляться. Вейл работал со мной лично. Индивидуальные занятия стали не просто частью расписания — они стали моей второй жизнью. Мы уходили в отдельный зал после ужина и занимались до отбоя. Иногда — дольше. Он заставлял меня делать то, что у меня не получалось: удерживать щит разной плотности в разных точках одновременно, воздействовать на сознание, не причиняя боли, плести тонкие сети из Клосса вместо того, чтобы бить кувалдой. — Ты привыкла, что можешь смести любое препятствие, — говорил он. — Но что ты будешь делать, если препятствие нельзя смести? Если за ним — заложники? Если малейшая ошибка — и погибнут невиновные? Я училась. Медленно, с бесконечными срывами и повторениями. Иногда мне казалось, что я никогда не смогу делать то, что с лёгкостью получается у других. Но Вейл не сдавался. И я не сдавалась. Однажды, после особенно трудной тренировки, у меня впервые получилось удержать щит сразу на трёх уровнях плотности — плотный в центре, мягкий по краям, почти прозрачный на периферии. Я смотрела на это сияющее в воздухе чудо и не верила своим глазам. Вейл долго молчал. Потом сказал: — Ты не безнадёжна. Ты просто другая. Твой путь — не путь тонких манипуляций. Твой путь — это абсолютная сила, доведённая до совершенства. Не пытайся стать кем-то другим. Стань лучшей версией себя. Прими свою природу. И тогда ты будешь непобедима. --- Нас продолжали ломать. К девятому году симуляции допросов стали почти неотличимы от реальности. Тебя привязывали к стулу — по-настоящему, с ремнями, которые врезались в запястья. Вокруг — полная темнота. И голос. Всегда один и тот же — спокойный, безэмоциональный. Он знал, что сказать. Знал каждую трещину в твоей броне. И бил по этим трещинам без жалости. «Твоя мать молила о смерти, когда её насиловали. А ты сидела в клетке и ничего не делала». «Сергей умер, потому что ты закричала. Ты всегда приносишь смерть тем, кто рядом». «Ты думаешь, ты станешь Авдеем? Ты — монстр. Ты — оружие. Ты никогда не будешь человеком». |