Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 92 – Анастасия Понамарёва

Он отпил чаю.

— Это не экзамен. Это испытание огнём. Настоящим. Риск высочайший. Один неверный шаг, одна потеря контроля... — Он не договорил. Значение висело в воздухе. Смерть. Плен. Превращение в то, чего она больше всего боялась. — Если согласишься — мы вылетаем через шесть часов. Если нет... — Он развёл руками. — Путь Лианы станет неизбежным. Орден не может держать бомбу с неисправным детонатором в своих стенах. Или ты учишься контролировать свой клосс... или его изымут. Навсегда.

«Изымут». Холодный, медицинский термин. Означающий одно: стать пустой оболочкой. Лишиться части себя, пусть и опасной. Лишиться силы, которая была и проклятием, и... частью её сути. Частью того, что делало её свободной.

Айва посмотрела на него. На его каменное лицо, освещённое тусклым светом. На чашку с остывающим чаем. На голые стены этой комнаты, которые видели сотни таких же разговоров, сотни таких же сломленных учеников. Но он предложил ей чай. Он назвал её боль уязвимостью, а не дефектом. Он дал ей выбор.

Она подумала о расколотом Камне Фокуса. О кроваво-красной надписи К-44. О пустых глазах детей в лагере на Гельмар-4, ожидающих медикаменты, которые у них украли даверсы-изгои.

Заяц, сидевший у неё на коленях, смотрел в пустоту. Его оторванное ухо торчало в сторону. Она провела пальцем по его пыльной шерсти.

Боль в висках пульсировала. Страх сжимал горло. Ярость к даверсам, посмевшим грабить гуманитарку, смешивалась с яростью к самой себе и к этой бесконечной войне.

Но поверх всего этого легло что-то новое. Острое. Решительное. Не контроль. Ещё нет. Воля. Воля пройти через это испытание. Воля доказать. Себе. Ему. Ордену. Повелителям. Всем.

Что Айва Терра — не бомба. Что её боль — не слабость, а оружие, которое она научится направлять.

Холодно. Точно. По необходимости.

Она поставила свою пустую чашку на стол. Звук был твёрдым. Чётким.

— Когда вылетаем? — спросила она. Голос звучал хрипло, но без дрожи.

В его глазах, впервые за этот вечер, мелькнуло нечто. Не улыбка. Не одобрение. Признание. Признание выбора. Признание начала настоящего пути через ад.

— Через шесть часов, — ответил он. — Доктор осмотрит тебя. Потом — оружейная. Затем — доклад у Мастера Кайдена. Он... недоволен решением дать тебе шанс. Будь готова.

Он встал. Разговор был окончен.

Айва осталась сидеть. В этой чужой, голой комнате, пахнущей камнем и холодом. Заяц всё так же сидел у неё на коленях, его шерсть намокла от её слёз, но он не жаловался. Он никогда не жаловался.

Страх не ушёл. Боль — тоже. Но они больше не управляли ей. Они стали топливом.

Она поднялась. Прижала зайца к груди. Его мокрая шерсть пахла всё тем же — лесом, сыростью, далёким домом. Тем, чего больше не было. И тем, что она поклялась когда-нибудь вернуть.

— Ну что, дружок, — прошептала она в оторванное ухо. — Попробуем?

Заяц молчал. Но она знала: он согласен. Он всегда был согласен.

Пора готовиться к полёту. К настоящему бою. К искуплению или гибели.

---

Часть II. Шесть часов

Шесть часов. Меньше, чем сон. Больше, чем вечность.

Лазарет встретил её холодным, безжалостным светом и запахом антисептика. Доктор-тальв, седая женщина с лицом, не выражавшим ничего, кроме профессионального равнодушия, водила сканерами вдоль её висков, шеи, солнечного сплетения. Холодные датчики щипали кожу, считывая нейронную активность, остаточные колебания поля клосса.