Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 84 – Камелия Найт

— Если шкаф несущий край держит...

— Назаров на месте. Он разберётся.

Злость вспыхивает быстро. Назаров хороший спасатель. Я сам учил его оценивать такие завалы. Но тело требует сделать хоть что-нибудь, кроме ожидания.

— Ром, — говорит Сергей тише. — Ты выполнил задачу. Теперь дай им выполнить свою.

Я остаюсь.

Назаров сообщает, что шкаф можно сдвинуть. Соколов фиксирует ногу. Двое поднимают, третий вытаскивает мужчину. Потом идут вниз.

Никто не спрашивает моего разрешения.

Когда в арке появляются фонари, весь двор будто делает один вдох. Сначала выходит Соколов. Потом Назаров и второй спасатель несут на мягких носилках мужчину в полосатой рубашке. Он жив. Кашляет, ругается, пытается подняться и требует найти соседского мальчика.

Мальчик слышит его голос из машины медиков и начинает кричать в ответ.

Последнего человека вынесли другие.

Меня вдруг отпускает. Колени подгибаются, приходится схватиться правой рукой за машину. Из горла вырывается странный звук — то ли смех, то ли кашель.

Назаров видит меня и показывает большой палец. У него вся грудь в копоти, на шлеме свежая вмятина. Соколов уже спорит с медиком: тот хочет усадить его, а он требует сначала снять с пострадавшего ремни.

— Успели, Ром! — орёт Назаров.

— Вижу.

Я поднимаю правую ладонь. Больше сказать не получается. Человек на носилках опять ругается, мальчик отвечает ему из машины. Все, кого нашли, вышли.

Сергей толкает меня здоровым плечом.

— Ты чего смеёшься?

— Сам не знаю.

— Тогда не мешай. Мне ещё этих двоих врачам сдавать.

Он отворачивается, но я успеваю заметить улыбку.

Веру нахожу в помещении напротив. На столах почти пусто, мастера закрывают ящики. Она стоит у окна с ведомостью, вся в нитках, волосы торчат из развалившейся заколки. На указательном пальце запёкся маленький порез.

Вера видит меня и выходит под навес. Полицейский приподнимает красную ленту, я прохожу под ней. Три шага делаю я, остальные — она.

— Жив? — спрашивает она.

— Да.

Её взгляд падает на повязку.

— Врач?

— Уже был.

— И что?

— Перегрузил плечо. Новых повреждений пока не видит. Завтра осмотр и никаких тяжестей.

— Хорошо.

Слово выходит резким. Вера стискивает ведомость так, что листы сгибаются. Я понимаю: если сейчас попытаюсь успокоить её шуткой, она ударит меня этой папкой.

— Я сказал правду, когда рука начала слабеть, — добавляю я. — Попросил Назарова перехватить. Вышел по приказу Сергея.

У неё дрожит подбородок.

— Я слышала.

— Мне было страшно.

— Мне тоже.

— Хотел остаться внутри.

— Это я тоже слышала.

— Но вышел.

— Да.

Вера бросает ведомость на ближайший стол и обнимает меня. Осторожность исчезает только в первое мгновение; потом она вспоминает про плечо и переносит руки ниже. Я прижимаю её к себе правой. Чувствую, как всё её тело трясётся.

— Я тебя люблю, — говорю в мокрые волосы.

Она всхлипывает и тут же сердито вытирает щёку о мою куртку.

— Я тебя тоже. Теперь к врачу.

— Уже был.

Вера отстраняется.

— Ещё раз.

— Зачем?

— Чтобы он услышал, что ты хотел остаться, и проверил голову.

Я начинаю смеяться. Вера смотрит на меня как на сумасшедшего, а потом всхлипывает и тоже смеётся. У неё по лицу течёт вода, слёзы или всё сразу.

— Я ведь ответила, — выговаривает она.

— Когда?

— Только что. Ты обещал вернуться и получить ответ.