Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 82 – Камелия Найт

— Мама где? — снова спрашиваю я.

— Она меня в шкаф посадила. Сказала сидеть. Потом всё громко…

Мальчик захлёбывается кашлем. Я опускаюсь перед ним на одно колено, чтобы маска оказалась ближе.

— Сейчас идём вниз. Там врачи. Маму ищут другие спасатели.

— Вы тоже ищите!

— Я уже помог им пройти. Теперь моя задача — вывести тебя.

Он не согласен. Плачет, бьёт меня кулаком в грудь и пытается вывернуться. Куртка выдерживает его пальцы, поднявшуюся на моей шее чешую, мокрый ремень. Я держу ребёнка крепче правой рукой и иду к лестнице.

Сверху доносится удар.

Потом человеческий крик. Или мне только кажется среди треска.

Я останавливаюсь.

Соколов тоже поднимает голову.

— На шестом кто-то есть.

Свежая группа уже поднялась туда. Я могу отдать ребёнка человеку на лестнице и вернуться к ним. Куртка не мешает. Плечо болит, но ноги держат, правая рука сильная. Один этаж.

— Сергей, слышим шум выше, — сообщает Соколов. — Возможно, ещё человек.

— Вторая пара проверяет, — отвечает Сергей. — Соколов, за ними. Аверин выходит.

Я сжимаю зубы.

— Могу остаться у прохода.

— Рука?

Два пальца почти не чувствуют детскую спину. Боль из плеча идёт до локтя. Если придётся удержать человека на лестнице, одной правой может не хватить.

— Плохо, — говорю я.

— Тогда почему мы опять это обсуждаем?

В голосе Сергея нет злости. Только усталость человека, который одновременно держит в голове горящий дом, десятки людей и одного бывшего командира, всё ещё пытающегося торговаться со своим телом.

— Не обсуждаем. Принял.

Соколов хлопает меня по правому плечу и уходит наверх. Я смотрю ему вслед всего секунду. Потом спускаюсь.

На четвёртом этаже нас встречает свежий спасатель. Он идёт наружу за инструментом, видит ребёнка и протягивает руки.

Мальчик вцепляется в мою застёжку.

— С ним спустишься, — говорю я. — Передашь врачам лично.

— А вы?

На площадке у стены сидит женщина из соседней квартиры. Пожилая, в мокром халате. Один спасатель пытается поднять её, но она не наступает на правую ногу. Свободных носилок здесь нет.

— Помогу ей до следующего пролёта и выйду.

Мальчик снова требует маму. Я обещаю только то, что могу: наверху её ищут. Потом разжимаю его пальцы на своей куртке и передаю ребёнка спасателю. Тот устраивает мальчика на правом боку и начинает спуск.

Я подхожу к женщине.

— Обопритесь на меня справа.

— Сын там, — повторяет она. — Он пошёл к соседям, я не знаю…

— Его ищут. Сейчас вам нужно вниз.

Она хватается за моё правое предплечье. Поднимать её нельзя, левая рука не удержит. Мы идём медленно: один шаг, остановка, ещё один. Спасатель поддерживает женщину с другой стороны. На каждом пролёте нас обгоняют люди, которые несут воду и инструменты наверх.

Раньше я считал бы каждую такую спину доказательством собственного поражения. Они идут туда, откуда я ухожу. Заканчивают мою работу. Принимают решения, которые прежде принимал я.

Сейчас на моей руке висит женщина, внизу плачет спасённый ребёнок, а наверху ищут ещё одного человека. Если я развернусь, Сергей получит внутри слабого бойца и снаружи ещё одного пострадавшего.

На втором этаже левая кисть перестаёт сжиматься совсем.

— Стойте, — говорю женщине.

Женщина вскрикивает. Я сразу объясняю:

— Рука ослабла. Сейчас поменяемся, вы не упадёте.

Спасатель ворчит, что я мог предупредить раньше, и пролезает между нами. Женщина повисает у него на плече. Я свечу под ноги и чуть не наступаю в дыру у края ступени.