Книга Герцоги предпочитают блондинок, страница 47 – Лоретта Чейз

Клара пила чай, но, чтобы как ни в чем не бывало есть, ее способностей к притворству недоставало. Так что она предложила мистеру Рэдфорду доесть хлеб и масло. Тот так и сделал, и, бог знает почему, Клара следила за ним с болью в сердце.

— Я, похоже, совсем оголодал, — заметил Рэдфорд, когда закончил. — Всю ночь возился с нашим юным правонарушителем. Тот упирался до последней минуты: страшно боялся повешения, но еще сильнее того, что, если он проболтается, сделает с ним Фрим. Или, вернее, кто-то из подручных Фрима. Потом пришлось уговаривать судью: он был твердо настроен в этот раз отправить Дэниела Прайора на виселицу. Убеждать его не делать этого пришлось дольше, чем я рассчитывал, а времени у нас и так мало. Но на Боу-стрит готовы выдвигаться, ждут только моего сигнала. Так, что завтра с утра, вскоре после рассвета, мы двинемся за Тоби Коппи, а с ним, если повезет, задержим еще целую шайку уголовников.

Мистер Рэдфорд сделал паузу. Сейчас, подумала Клара, холодно и обстоятельно перечислит все причины, по которым ей с ними нельзя.

«Во-первых…»

Но он сказал:

— Если пообещаете, всерьез пообещаете беспрекословно подчиняться моим указаниям, то можете пойти с нами.

Это была ошибка № 7.

Ошибка № 5: привезти леди Клару к себе, а не сказать кэбмену, чтобы отвез ее туда, где она села.

Ошибка № 6: начать с ней целоваться. Как это вообще вышло? Что это такое было? Почему?! Просто он был… взбудоражен. Или нет, не стоит себя обманывать: возбужден. И укротить свой порыв ему было куда сложнее обыкновенного.

Видимо, этим и объясняется ошибка № 7.

Вся кровь отхлынула от ее лица, и Рэдфорд едва не бросился к ее стулу, думая, что она вот-вот упадет в обморок.

Но в следующий миг леди Клара снова порозовела, даже ярче обычного. Открыла рот — мелькнул чуть сколотый резец. Снова закрыла.

Чудесный, сладкий, такой неискушенный в поцелуях рот…

Второе «я» заскрипело зубами.

Если бы Тилсли не начал колотиться в дверь и орать…

Впрочем, что толку в «если бы»?

Тилсли их прервал. Пожалуй, очень вовремя.

— Когда вы говорите… — Голос ее прозвучал на октаву выше обычного. Она остановилась, вздернула подбородок и продолжила уже нормальным тоном: — Когда говорите, что я должна пообещать вам подчиняться…

— То именно это и имею в виду, — ответил Рэдфорд. — Если не готовы дать мне слово чести…

— Допустим, вас кто-нибудь убьет, — перебила Клара. — И как мне тогда вас слушаться?

— Со мной лучше не крючкотворствовать, — предупредил он. — Крючкотворством я зарабатываю на жизнь, а тренироваться начал еще в пеленках. От вас я требую того же, что и от любого своего клиента. Если клиент не соглашается делать то, что я скажу, если начинает пререкаться, спорить, отказывается сотрудничать, за последствия я не отвечаю.

— Хорошо, обещаю, — сказала она. — Но…

— И никаких «но», — оборвал он. — Просто не могу поверить, что сам предложил взять вас с собой! Но слово не воробей. Вы сожрали мой мозг, я сделал глупость, и, если возьму свое слово назад, вы опять разрыдаетесь, а с меня на сегодня уже достаточно.

В этом Рэдфорд был не вполне искренен.

К плачущим женщинам он привык. Как правило, женщины обращались к нему, когда попадали в беду. А женщине в беде свойственно лить слезы ведрами.

То, что встревожило его на самом деле, было куда серьезнее слез.