Книга Герцог и гувернантка, страница 8 – Элоиза Джеймс

Диана повернулась к Норту, не зная, перейти ли к вопросу о Годфри или сперва еще раз извиниться за то, что сбежала от него без объяснений и вызвала скандал.

— Кто такая Мейбл? — спросил Норт.

— Горничная в детской. А я гувернантка, — объяснила Диана. — В сущности, скорее няня, но леди Ноув была так добра, что взяла меня на место гувернантки. А Мейбл влюбилась, поэтому ее постоянно нет на месте. — Поколебавшись, она добавила: — Еще раз приношу извинения за то, каким недостойным образом я разорвала нашу помолвку.

Норт не пожал плечами в ответ, но по лицу было ясно: ни извинения, ни объяснения его не интересуют. Для него все это древняя история. Забыть свой промах не в силах лишь она сама.

— Диана, — спросил он, — что вы делаете у меня дома?

В глазах мелькнул отблеск иронии, но лишь на миг. В целом и во взгляде, и в лице читалась только усталость.

А взгляд, каким смотрел он прежде? Взор, обещавший тайные наслаждения?

Исчез без следа.

Разумеется, исчез. Этого она и хотела.

— Могу добавить, — ровным голосом сказал Норт, — у моего лакея создалось впечатление, что я — отец вашего ребенка.

— На это у нас с вами не нашлось бы времени, — выпалила Диана. — Вы были слишком заняты, читая мне нравоучения об обязанностях герцогини!

И тут же, застонав про себя, добавила эту фразу в список сказанных глупостей, о которых тут же пожалела. Иногда этот список почти не рос. Но бывало… о, бывали времена, когда Диана по пятьдесят раз на дню проклинала свой длинный язык!

На лице Норта отразилось искреннее удивление. Еще бы! Он-то полагал, что имеет дело с кротким созданием, скроенным ее матерью специально под вкусы и нужды аристократа.

— Простите, зря я это сказала, — быстро добавила она. — Похоже, не только герцогиней, но и леди я быть разучилась! Слуги говорят, что думают, куда чаще господ. Так или иначе, это вовсе не оправдывает моего поведения.

— Я стремился облегчить для вас вход в круг высшей знати, — пояснил Норт. Он не поднимал бровь, но сумел передать сарказм голосом, не шевеля, ни единым мускулом. — Если вам было со мной скучно или неловко, прошу за это прощения.

— Вообразите, вы едва не женились на женщине, которой со слугами веселее, чем с господами! — неуверенно улыбнувшись, заметила Диана. — Да вы должны на коленях меня благодарить за то, что я от вас сбежала!

— Насколько помню, я не опускался на колени, когда просил вашей руки, — ответил Норт. — Но, думаю, оба мы согласны, что нам лучше оставаться неженатыми — по крайней мере, друг на друге.

Разумеется, он прав. Странно, почему от его слов больно — или, может быть, не от слов, а от равнодушного взгляда?

Что бы Норт к ней ни чувствовал, этого больше нет.

И чему удивляться? Она повела себя отвратительно. И не заслуживает больше не то что… в общем, никаких добрых чувств она не заслуживает.

Тут до нее дошел смысл одной из его предыдущих фраз, и Диана тихо ахнула:

— И вы не сказали Будлу правду?

— Я джентльмен, Диана. Я рассудил, что о ваших намерениях касательно моего так называемого сына лучше всего спросить вас саму.

Наступившее молчание прервал грохот, донесшийся из столовой: на этот раз звенели уже не ложки и вилки, а разбитый фарфор. Опыт подсказал Диане, что Годфри сумел залезть на стол и теперь скидывает с него тарелки.