Книга Герцог и гувернантка, страница 137 – Элоиза Джеймс

— Вы только взгляните на эти соски! — проворковал он. — Бедняжки: как набухли, как покраснели! Надо скорее их охладить!

Так он и сделал — и едва не заставил Диану забыть собственное имя.

Она пыталась схватить его и затащить в постель, но Норт ловко от нее ускользал. Просила и молила — но он только поднял вазу с бланманже и бросил игривый взгляд на распростертую перед ним женщину.

— Интересно, найдутся у тебя другие места, которым не помешает охладиться?

Диана тут же раздвинула ноги.

— Вы о чем-то просите, мисс Белгрэйв?

— Черт побери, Норт, — вскричала она, потеряв всякое самообладание, — дай сюда эту вазу!

— Вот и все, что было нужно, — попросить.

Неотрывно глядя ему в лицо, Диана сунула в пудинг палец, а затем приложила к самой пылающей части тела. Ощущение оказалось таким сладостным, что у нее вырвался невольный стон.

Норт ответил старым добрым англосаксонским ругательством. Он оперся коленом о кровать, но Диана предостерегающе вытянула руку.

— Разденься, будь так добр!

Лаская себя пальцем, вымазанным в бланманже, она смотрела, как раздевается самый красивый мужчина на свете. Когда его бриджи полетели на пол — протолкнула палец внутрь. Тонкая дорожка волос, разделявшая надвое его мускулистый живот, вела прямиком к…

К его орудию — так он это называл.

Норт раздвинул ей ноги и заменил палец своим языком.

А потом и кое-чем другим.

— Люблю пудинг! — пробормотала она во тьме и тишине глубокой ночи, когда затихли звуки бала и музыканты отправились на покой.

— А я люблю тебя, — почти беззвучно ответил он.

На следующее утро Норт проснулся в обнимку со спящей Дианой. Осторожно, чтобы ее не разбудить, поднялся и натянул бриджи. При этом вспоминал о всех клятвах, которые себе давал — и нарушил. Что изменилось от того, что они снова занялись любовью? Ничего. Стало только хуже.

На балу Диана танцевала со всеми, кто ее приглашал, но не получала никакого удовольствия. Это было заметно даже издалека. Леди Грей едва ли согласится снять для племянницы отдельный дом; с чего бы? Значит, и у Греев Диана не сможет жить так, как ей нравится.

Но он, Норт, может снять для нее дом. В сущности, это единственное, что ему еще доступно. Сделать так, чтобы она жила самостоятельно. На всякий случай отправить с ней Питера — Питеру он доверяет. Возможно, и Фредерика. Но точно не Мейбл.

И может быть…

Нет.

Он снимет для нее дом, распорядится о ежегодных выплатах — а сам уедет в Рим и не встретится с ней снова, пока не женится. Даже не так: пока не обзаведется детьми.

Тут Диана открыла глаза и улыбнулась ему. Норт не смог улыбнуться в ответ: есть же, черт возьми, предел любому самообладанию! Диана, со взъерошенными со сна волосами, припухшими губами, исцарапанная его щетиной и с сонным наслаждением в глазах…

— Нам нужно обсудить твое будущее, — сказал он, сев на край кровати.

Она заморгала и села, подтянув одеяло наверх, чтобы прикрыться. Одеяло все равно толком не прикрывало грудь, и Норт стянул его обратно.

— Трудно поверить, что тебя обрадует жизнь с леди Грей, — заговорил он, гоня от себя мысль, что, возможно, видит ее грудь в последний раз.

— Арти скоро проснется, если уже не проснулась, — сказала Диана, явно стараясь сменить тему. — Она часто встает на рассвете.

— За Арти ты больше не отвечаешь, — отрезал Норт. — Твое доброе имя восстановлено, ergo^[9], и мое тоже. Но если сейчас, когда в замке полно гостей, кто-нибудь увидит, как ты заботишься об Арти, все наши труды могут пойти прахом.