Книга Герцог и гувернантка, страница 138 – Элоиза Джеймс

Диана кивнула.

— Ты рискуешь подтвердить слухи, что я заманил тебя в западню и держу в рабстве, — добавил он.

— Понимаю.

— Так что веди себя как обычная гостья. Перед обедом сходи пострелять из лука, после ужина присоединись к карточной игре… или чем там Офелия планирует развлекать гостей.

— Понимаю, — поникшим голосом отвечала Диана.

Все внутри Норта противилось происходящему; но что он мог сделать? Снова соблазнять ее нельзя. Прошедшая ночь уже была лишней.

Диана встала, вышла в умывальную и начала ополаскиваться водой из кувшина. Норт молча смотрел, как она моется, протирая грубой тканью все те места, которые он ночью ласкал, целовал…

Тишину нарушал лишь тихий плеск воды.

Диана надела сорочку и корсет, затем натянула через голову желтое утреннее платье. Не шафрановое — светлее, оттенка весенних первоцветов.

Норт все сидел, молча, пожирая голодным взглядом каждый изгиб ее тела, словно стараясь все это запомнить навеки. Как она высвобождает из-под ворота сорочки свои шелковистые волосы. Как затягивает корсет, приподнимая грудь. Как глубокий вырез подчеркивает ее формы.

Лишь когда Диана начала вычесывать из волос остатки вчерашней пудры, Норт нашел в себе силы снова заговорить — и вернуться к прежней теме.

— Живя с леди Грей, ты не будешь счастлива.

— Возможно, в ближайшем будущем я выйду замуж, — равнодушно откликнулась Диана.

А, кажется, совсем недавно говорила, что согласна выйти замуж только по любви… Он проглотил ответ.

— Если мне не понравится жизнь с леди Грей, — сказала она, глядя в зеркало, но не встречаясь с ним взглядом, — значит, уйду; но у тебя, Норт, я никогда не возьму денег, если ты это намерен предложить.

Ее решительное лицо и плотно сжатые губы вызвали у Норта совершенно не джентльменское желание: завыть.

— Но я за тебя отвечаю.

— Вовсе нет.

— Я хочу купить тебе дом в деревне. Пошлю туда Питера, чтобы ты была в безопасности.

— Ты не в ответе ни за меня, ни за Годфри, — отрезала она, не отвлекаясь от расчесывания волос, словно речь шла о каком-то пустяке.

— Не попроси я твоей руки, ты бы оказалась в таком положении?

— Какой смысл так рассуждать? — возразила она. — А если бы я не отказалась от Арчибальда, возможно, Роза сейчас была бы жива? Матушка так и думает, — напряженно добавила она.

— Твоя мать просто чокнутая!

— А если бы ты не собрал полк и не поехал на войну, может, те парни, о которых ты рассказывал, были бы живы?

— Может быть, — ответил Норт.

— Когда матушка пыталась выдать меня за шотландца, я сказала ей, что не продаюсь, — продолжала Диана. — И сейчас скажу то же. Я не товар на рынке. И как бы там ни было, ты за меня никоим образом не в ответе.

Норт встал и подошел к окну, повернувшись к ней спиной. Помолчал. Резко развернулся.

— Что толку спорить о словах? — сказал он. — Я увидел тебя. Захотел. И купил — за свое богатство вместе с титулом. Твоя мать пришла в ярость, узнав, что ты сорвала сделку.

Самоуважение Дианы сжало ей горло и не позволило начать оправдываться. Она не продавалась, пусть так; а восковая кукла, вылепленная ее матерью? Норт прав. Та Диана была выставлена на продажу. И Норт ее купил.

Чтобы скрыть подступившие к глазам слезы, она нагнулась и принялась натягивать чулки. Давно ли Норт казался ей черствым, бесстрастным сухарем? Теперь она видела, что его спокойствие — лишь видимость, а за этим фасадом — пылкий воин, готовый защищать свое любой ценой.