Книга Призраки старого кладбища, страница 33 – Дария Каравацкая, Эл Моргот, Ася Василевская, и др.

— Вам очень не повезло с таким пациентом, пани Ева. Наверное, вы часто сталкиваетесь с эдакими тюфяками?

— Вы у меня первый, – пробормотала она.

— Первый пациент?

Девушка неопределенно пожала плечами.

— А сколько вам лет? Если это не тайна, конечно.

— Восемнадцать минуло.

— И вы успели выучиться? Окончили институт?

— Меня учила мама.

Еву утомляли его расспросы. И все же она не хотела, чтобы они заканчивались, потому что предстояло стянуть пановы портки, а она даже не знала, как к ним подступиться.

— Она была медсестрой?

— Наверное. Я не знаю… Но помогала в лечебнице в городе, так говорила.

— А вы? Почему вы не поедете учиться, пани Ева?

— Мне нельзя.

— У вас тут все же есть нареченный? – Николай улыбнулся так беззаботно, словно не лежал на лавке в чадной избе с дырой в животе, а балаболил с бабами на лавке в святочный день.

— У меня нет нареченного, – отрезала Ева. И потом, сама не зная зачем, добавила: – Я жонка Смерти.

* * *

Пока Николай ошарашенно молчал, Ева проворно расстегнула пуговицы на его портках. Он, кажется, и внимания не обращал на ее копошение, хотя и смотрел на девушку в упор. Куда она – туда и глаза его. Ева почти привыкла к эдакому контролю.

— Постарайтесь чуть-чуть приподняться, ладно?

Он и правда постарался, но помогло это не сильно. Ева вся взопрела, пока наконец стянула с него эту бесстыдную вещь. Укрыла пана постилкой, сверху бросила кожух.

— Станет душно – не терпите.

Ева устала. Она осознала, что так ничего и не поела, а потому наконец добралась до краюхи хлеба, прикрытой рушником. Оставил кто-то из женщин. Завтра надо будет проверить запасы, послать кого-нибудь к отцу, чтобы собрали что полагается из старого дома.

Отрезала себе краюху, налила в кружку воды. С наслаждением сделала первый укус. Живот ее сразу отозвался радостным урчанием.

— Вы голодны?

Николай не отозвался. Ева не удивилась, при ранах живота людям только пить хочется, и то много нельзя, а к еде они становятся на диво равнодушны.

Хлеб был вкусный, хотя уже и не теплый. Готовила Настя, она вообще удивительно ловко управлялась с печью. Ева всего несколько раз пробовала ее стряпню, но всегда немного завидовала: у нее самой выходило посредственно, сколько ни старалась. А она старалась, да еще как. Сперва чтобы порадовать маму, потом – чтобы отца. Мама ее хвалила, только Ева знала, что не взаправду, а потому что обидеть боится, а папа ни разу доброго слова не сказал.

— Пани Ева, – послышалось с лавки, – когда освободитесь, можно я с вами поговорю?

— Чего же нельзя?

Осторожность в его голосе удивила девушку. Она убралась, подготовила свою постель. Поразмышляла немного, можно ли раздеться при пане. Потом решила, что раз уж он пред ней, пусть и не по своей воле, предстал в чем мать родила, то скинуть намитку и верхнее платье она точно может.

И все же она повернулась к Николаю спиной, расстегивая пуговицы. Он то ли не понял, что она делает, то ли не смог больше ждать, а потому завел разговор.

— То, что вы сказали… Про то, что вы жена Смерти… Что это значит?

Еву смутило его незнание. Неужели в тех краях, откуда пан родом, другие обычаи? Или его, как мужчину, но не главу семьи, в них просто не посвящали? Девушка раздраженно вздохнула: пуговицы… не давались, она начинала злиться.