Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 32 – Анна Чернышева

— Нет, милый, сначала – баня. А то вдруг ты на себе вшей принёс? – хитро улыбнулась она и поспешила к кадке с водой. Потрогала рукой, поморщилась, но всё же зачерпнула деревянным ковшом с длинной ручкой и окатила его с головы до ног ледяной колодезной водой. Толенька взвизгнул как мальчишка и застыл.

— Охолони! – приказала жена и нырнула в парную. Тот нырнул за ней и попытался поймать её за ускользающую сорочку, но не успел. Варенька, как молодая козочка, взлетела на полок и вооружилась веником. – Ложись, хлестать тебя буду.

Муж послушно лег на спину, продемонстрировав жене, чего он на самом деле хочет. Но та, игнорируя его мужские поползновения, тут же принялась охаживать дубовым веником бока и ноги. На низ живота демонстративно не смотрела, стараясь как можно дальше оттянуть этот момент. Робела.

Помнила, как это было в их довоенной жизни. Варенька, пылая страстью, хотела, чтобы он целовал её бесконечно, нежно гладил тело и восхищался её красотой. Но муж после нескольких поцелуев тут же переходил к делу, а потом засыпал. И молодая жена понимала, что ничего так и не почувствовала в этой стороне брака. Маменька перед свадьбой ничего ей не рассказывала, потому что знала, что дочь уже познала своего мужа. А ей так хотелось у кого-то спросить: теперь так будет всегда?

И сейчас понимала, что всё самое интересное происходит сейчас – их веселая возня, её дразнящие отталкивания. Предвкушение поцелуев. А потом будут несколько минут странных телодвижений и всё – неловкость и ощущение того, что ею просто воспользовались.

Но Толенька был настойчив – полежав пару минут, он точно рассчитал траекторию прыжка, сгруппировался и поймал мокрую беглянку в объятия. Тонкая ткань облепила соски, обрисовала круглую линию ягодиц и ещё больше распалила мужское воображение. Он жадно обхватил руками её зад и прижался ко рту во влажном поцелуе. Жар, который обдавал их тела от дровяной печки, сравнялся с внутренним жаром в крови. Ненасытно впиваясь в Варенькины губы, он познавал её заново. Чувствовал вишнёвый вкус и не мог оторваться.

Варенька же чувствовала, что что-то древнее, женское, горячее поднимается в её теле прямо от ног к груди, согревает сердце, будит никогда не испытанные чувства. Ей хотелось жёсткости, властности, чтобы сгрёб её в охапку и дал то, что не в силах дать больше никто. Извивалась всем телом, тёрлась, как кошка об его мужское начало. Дразнила.

Нетерпеливыми руками Толенька схватил низ её рубашки и потянул вверх, обнажая розовую разогретую плоть. Нестерпимый жар заставил его бросить сорочку на пол и бережно опустить туда свою наречённую. Ему хотелось пить её всю – от розовых коленок до упругих полушарий, налитых молоком. Такой желанной она ещё никогда не была для него. Запрокинув голову, она требовала поцелуев на шее, выступающие ключицы просили зубов. И он давал ей всего себя, торопливо обшаривая её тело пальцами, губами, языком. Их тела сплелись – её полное, округлое, мягкое – и его жёсткое, угловатое, жилистое. Над ними повис плотный пар. И впервые в жизни Варенька не чувствовала неловкости от странных древних движений, а торопила его, насаживалась сама, извивалась в нетерпении и ожидании того чудесного, что исподволь ждала от него. А потом ей показалось, что внизу живота поднялась огромная волна и затопила всё тело, заставив кричать и содрогаться. Потрясённая Варенька сотрясалась от невиданных доселе чувств и ощущений в собственном теле и понимала, что по лицу её текут слёзы. Толенька сцеловывал их и содрогался вслед за ней.