Книга Болевой порог, страница 35 – Ольга Вечная

При этом умение найти индивидуальный подход для меня самое сложное - так уж вышло, что я не эмпатичный человек. Хочешь страдать - страдай. Флаг, как говорится, в руки. Вообще плевать. Все меняется, когда дело касается моего пациента. Я принимаю ответственность и работаю так усердно, как только могу. Вернее, как необходимо. Прийти на прием сложно, но дальше я беру ответственность на себя.

До следующего созвона час.

Выпить кофе. Точно: не хватает той особенной беспросветной горечи, прокатывающейся по вкусовым рецепторам. Да и дождь за окном располагает.

За кофе я хожу пешком через второй этаж на первый, потому что, во-первых, нужно размяться, во-вторых, получаю какое-то странное волнующее удовольствие, осматривая свои владения.

Если прелюдия - это ожидание удовольствия, то до открытия обновленной клиники я в крайне приподнятом настроении.

Когда я трудился заведующим, все было так же, но при этом совершенно иначе. Вот ведь натура человеческая - чем роднее, тем больше нравится.

С ночного потопа прошла тяжелая и суматошная неделя. Прораб ежедневно трется поблизости и не слишком умело прячет восторг от происшествия - диагностика показала, что сметы придется нехило обновить в его пользу.

Мы с командой пересчитываем расходы, меняем планы. Бухгалтер Ольга Андреевна относится к делу так ревностно, словно следующие траты будем удерживать из ее зарплаты. Медики то паникуют, то радуются, при этом умудряются работать. Все остальное, как и уверял Семенов, держится на Зиминой.

Я бы назвал фин-исп-опер директора функциональным психом. Представьте, Зиминой можно поручить любое задание, и оно будет выполнено, причем так, словно она является совладельцем. Теперь понятно, почему здесь все не развалилось к чертям раньше.

Спустя месяц работы я пришел к пониманию, что совершенно не хочу ее потерять. Несмотря на странные реакции, панический страх перед любыми медицинскими манипуляциями, временами раздражающую молчаливость и резкость.

В прошлый понедельник я записал ее к себе на прием, чтобы осмотреть уже нормально. Разумеется, бесплатно, но она отказалась. Притом, что запись ко мне на полтора месяца вперед забита, я, вообще-то, сделал усилие и нашел окошко. Не понимаю, как ещё выразить признательность. Софи ответила, что не хочет. Точнее просто:

— Нет.

— В прошлый раз было настолько страшно и плохо? - усмехнулся я, решив напроситься на комплимент.

Во время осмотра мои руки были теплыми, я всегда проверяю, прежде чем хватать живого человека. Касался осторожно и после процедуры ей полегчало. Плюс я подарил ей собственный блистер импортных таблеток.

— Да.

Улыбка сползла с моих губ. Она смотрела пустым тяжелым взглядом, стоя у двери, обернувшись в пол-оборота, потому что я окликнул, чтобы сообщить о будущем осмотре.

— Тогда готов предложить вам своего хорошего коллегу. В какой день вам было бы удобно? Я дам выходной.

— Не нужно. Это все?

Очевидно, по какой-то причине ей некомфортно общаться с людьми и ради денег она, очевидно, терпит. Да боже ты мой, как угодно, леди, с таким приятным - словно журчащий ручеек в летнем лесу, тихий прибой в темную ночь, шелест весенней листвы на пикнике - голоском ей позволено многое. В том числе не притворяться милой.

Будь такая услуга официально доступна, я бы заставил ее зачитывать мне документы с утра до вечера. А ещё сообщения коллег. Расшифровывать голосовые и перезаписывать снова. Я бы нанял ее читать мне медицинские журналы перед сном.