Онлайн книга «Несбывшаяся жизнь. Книга 1»
|
Пустым заветный мешок обнаружился перед самым отъездом. — Мам-Нин! – закричала Лиза. – Где мои камешки и ракушки? — Выбросила, – буркнула тетка. – А ты думала, такую тяжесть с собой тащить? Там же кило три, не меньше! Лучше груш купить или персиков! Ну, и чего ревешь? Обиделась? Да и бог с тобой, на обиженных воду возят. Перед самой Москвой мам-Нина извинилась, но Лиза все равно ее не простила. Всю обратную дорогу она молчала. От еды отказывалась. Возвращались они грязным и шумным плацкартом – в обычном для юга гремучем составе. В вагоне пахло потом и пивом, растерзанной таранькой, подкисшим арбузом, детским прописанным бельишком. Было душно, но окна не открывались: не положено. Из тамбура несло папиросами и углем. Все беспрестанно ели, пили, играли в карты, дергали дверь туалетов, ругались и даже дрались. Есть хотелось ужасно, но Лиза терпела: уговаривала себя, что поест дома, в Москве, и думала о том, что под полкой, в деревянном ящике, едут очень вкусные вещи – виноград, груши и маленькие дыньки со смешным названием «колхозница». Это гостинцы для Поли с Риткой, ну и себе, конечно. Из экономии был куплен один билет, и спать пришлось вместе. Лиза помнила, как быстро захрапела мам-Нина. А ей было душно, она пыталась отвернуться и уткнуться в подушку, но было так тесно, что лишний раз не пошевелишься. И ей никак не удавалось отодвинуться от большого и потного теткиного тела, спрятаться от шумного дыхания и от волос – седых, растрепанных, плохо пахнувших, неприятно щекотавших лицо, забиравшихся в Лизины рот и уши… Храпел весь вагон, просыпались и плакали дети, кисли арбузные корки, летали невесть откуда взявшиеся мухи, несло из туалета… В общем, ни море, ни поездка на поезде, о которой Лиза мечтала, не оставили хороших воспоминаний. — Ну как тебе, Лизавета, курорт? – спросила Полечка. – Понравился? — Дрянь, – ответила Лиза. – Больше туда не поеду. Тетка всплеснула руками и заверещала, что Лиза неблагодарная нахалка, и еще долго вспоминала, как «выбивала» путевки и «кланялась в ножки». А позже Лиза услышала, как тетка жаловалась соседке: — Ой, Поль! Характер у Лизки – вылитая мать! Из-за говна, из-за камней каких-то скандал закатила! Лиза застыла от изумления: скандал? Не разговаривать – это скандал? И вдруг услышала голос Полечки: — Дура ты, Нин! Ну какая ж ты дура! Девка собирала, выискивала. Мыла, складывала! Думала, как привезет домой, разложит. Подарит кому-то. А ты ей в душу наплевала… Ох и черствая ты, Нинка! И что там у тебя внутри? Сердце или тот же камешек? — А то ты бы поперла, – обиделась тетка. – Там кило три было, не меньше! Тяжесть такая… — Я? – рассмеялась Полечка. – Для своей Ритки? Да я бы валун тащила, не то что ракушки! «Конечно, – подумала Лиза, – все правильно. Она Ритке мама. А у меня…» Но со временем, конечно, тетку Лиза простила. Или просто забыла. * * * И почему Лиза вспомнила эту поездку теперь? Ах да, море. И там, и там – море. Или у Дымчика океан? Да неважно. Просто тот курорт и этот, на котором он был, – две большие, огромные разницы. Стелла права. Правильно она говорила тогда, в ресторане: «У вас совершенно разные жизни». Все у них разное. Разное было – и разное есть: как ни крути, а неравенство в самой справедливой стране на свете еще как существует. Какое там равноправие, какое социальное уравнение? Не смешите. Видела она это уравнение. На примере того же Васильича. Спецпайки, спецмагазины, спецателье. |