Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 1, страница 87 – Мария Метлицкая

У двери обернулся.

— Ну? Я пошел?

— Конечно, – ответила Лиза. – Вперед и с песнями. С новыми, так сказать, силами.

Истерика прошла: Лиза взяла себя в руки. Нет, ей было все еще очень плохо, разболелся живот, ослабли и дрожали ноги… Но она думала только об одном – чтобы он поскорее ушел.

— Лиз, ты что, обиделась?

Кажется, он и вправду не понимал, что натворил.

— На что ты обиделась? – недоуменно спросил он. – На то, что я отдохнул и повидался с родителями?

— Что ты, – усмехнулась она, – какие обиды! Все, Дим, иди. У меня и вправду дела.

— А я думал, ты за меня порадуешься! – с обидой сказал он – А ты… Выходит, мама права: ты эгоистка.

— Я? – Лиза задохнулась от ярости. – Я эгоистка?.. Пожалуйста, Дима, иди. Иначе…

И Лиза захлопнула дверь.

«А чего я, собственно, ждала? Я не знаю Диму? – Лиза никак не могла успокоиться. – С чего бы ему измениться? Разве он был другим? Приходил, когда ему было что-то нужно, и уходил, когда приспичит. Обижался и капризничал. Хотел – помогал, не хотел – спал… Пропадал без объяснений, не звонил. Потом говорил, что ему было без меня плохо, что соскучился. Это – любовь? Слова говорить просто, особенно в постели, там они сами собой говорятся, дело нехитрое».

Ну да, можно представить, что там ему вбивали в голову… Наверняка без конца повторяли:

— Зачем тебе нищенка и сирота, да еще и с чужим, приемным ребенком? С матерью из поселения, неизвестно каким отцом… Зачем тебе в это лезть? Ты достаточно наворотил, мы еле выбрались из этого. Но мы тебя вытащили, спасли! У тебя впереди блестящее будущее, Европа или Америка – папа уже наводит мосты. У тебя будет красивая жена – из прекрасной семьи, обученная всему, что нужно, и главное – свободная.

Лиза так и видела все эти сцены в лицах. Так и слышала все эти голоса…

— Ты уверен, что сможешь полюбить чужого ребенка? Притом что у тебя будут свои дети? Заканчивай глупости и начинай нормальную жизнь. Ту, которая тебе предназначена и к которой тебя готовили. Завязывай с этой, как ее… Лизой? – насмешливо звучало с одной стороны.

— И не смей говорить про любовь!– поддакивали с другой.– Ей-богу, смешно! Эта любовь – ха-ха! – закончится через полгода. Ну хорошо, через год. И что дальше? Один твой развод мы сумели замять, ты не представляешь, чего нам эта история стоила!

— Кстати!– перебивались все попытки вставить слово.– Ты не забыл историю с Любой, с дочкой чилийца? Видимо, забыл. Но мы напомним. Чего и сколько все это стоило… А главное – мы не знали, где и когда это аукнется! И теперь это!

Впрочем, Дымчик вряд ли пытался возражать этим голосам. А если и пытался, они звучали только громче:

— Ты думаешь, так и будет? Мы так и будем вытаскивать тебя из дерьма, платить, угрожать, обещать, вставать на колени? И еще не факт, что в какой-то момент эта история не всплывет! Несмотря на старания дяди и наши усилия.

— Все, Дима, все, – сливались голоса в хор. – Погулял, и хватит! Берись за голову, иначе будет плохо. Ты нас достал.

Примерно так – или чуть иначе, с вариациями. Но смысл все тот же: сделать его виноватым, чтобы он всю жизнь каялся. Чтобы чувствовал, как им должен, насколько всем обязан.

Наверняка не обошлось и без запугиваний:

— Никуда не поедешь, останешься в Москве, будешь корпеть за копейки, пока твои однокурсники…