Онлайн книга «Несбывшаяся жизнь. Книга 1»
|
Все. Такие письма и такие вопросы. «Ленечка», «Ленечка»… «Если не сложно, пришли таблетки для Ленечки»… «Пришли Ленечке теплое белье, если достанешь – гранаты, они доезжают отлично, только не забудь завернуть в газету, три слоя, не меньше»… Лиза читала письма наискосок – и тут же выбрасывала в помойное ведро. Переписываться с Марией Лиза не собиралась: зачем делать хорошую мину при плохой игре и притворяться? Марии нужен был один человек на всем белом свете – ее любовник. Ладно, возлюбленный, бог с ними, муж… Плохого Лиза им не желала. Вообще ничего не желала – потому что они ее просто не интересовали, и точка. Но сколько у нее накопилось обид! Мать, Ритка, Дымчик… Мать она не знала и не любила. Мать жила в ее воображении, и там, в мыслях и мечтах, она старалась ее оправдать. Но на деле оказалось хуже, чем можно представить, и оправдать не получалось. Мам-Нина любила как умела, а умела она плохо – точнее, совсем не умела. Здесь все понятно, ведь и ее никто не любил, в том числе и Лиза. Ритка, ближайшая подружка… Про нее Лиза все понимала. Еще тогда, в детстве, когда Ритка рассказала ей про мам-Нину. И про ее страшнейший эгоизм понимала, и про меркантильность – вспомнить только, как в детстве она бросала Лизу, когда появлялась новая, более интересная и богатая девочка. Ритка увлекалась, а Лиза страдала. Потом новая девочка становилась неинтересна, и Ритка возвращалась к старой подружке. Ну да, «старый друг – верный друг». А дурочка Лиза была счастлива, что Ритка вернулась. А правильно говорят: предавший однажды… Ритка и предала, всех и сразу. Мать, Лизу, Дымчика. Собственную дочь. Дымчик. Кто он – предатель или трус? Какая разница, что поставить вначале? Трусость всегда порождает предательство. Даже Полечка ее предала. Даже она – ее Полечка! – оставила Лизу. Лизу и Анечку, свою родную внучку… Ладно, хватит сантиментов. И хватить себя жалеть! Ей нужно быть сильной. И у нее куча дел. И еще: не думать о том, что скоро приедет Дымчик. Ведь он же приедет?.. * * * Он приехал через три месяца. Пополневший, что ему шло. Загорелый до черноты, с окрепшими мускулами. До невозможности синеглазый. И все еще очень любимый. Он обнял ее, уткнулся ей в шею, и она снова пропала. — Соскучилась, – промурлыкал он довольным голосом. – А что не писала? — Не знаю… — Глупая обидчивая малышка, – Дымчик притворно вздохнул. Лиза дернулась, очнулась, отпрянула. — Малышка? – расхохоталась она. – Я – малышка? Модное американское словечко? Обидчивая малышка… Какая прелесть! Может, что-то еще? Что у вас там, в Америках? Как говорят? Это была истерика. Лиза судорожно всхлипывала, икала, смеялась и снова рыдала, ее трясло, как при температуре, и слезы не останавливались, текли и текли, и откуда столько воды… Дымчик сидел на диване – хмурый, съеженный, злой, раздраженный. И тут же перестал быть загорелым и модным американским красавцем, а стал прежним Дымчиком – ироничным, насмешливым и обиженным. — Я подарки привез, – буркнул он. – Тебе и Анюте. Посмотри. Или тебе не интересно? Он кивнул на большую спортивную сумку. — Извини, – всхлипнула Лиза, – но в другой раз. Сейчас проснется Анюта, и мне, уж прости, будет не до тебя. — Тебе, кажется, вообще не до меня, – обиженно буркнул он и поднялся с дивана. |