Онлайн книга «Московский вальс»
|
Все правильно. Давно нет той страны, все поменялось, и поменялось на корню. Я вижу другие лица, других людей. Хорошо это или плохо – не важно: я гость, пятидневный турист, и скоро улечу в свою жизнь, которую очень люблю. Зато моя дочь увидит прекрасные музеи и театры, пройдется по красивым ухоженным улицам, и это будет для нее приключением. Моя резкая звонкая девочка запомнит эту поездку. И еще никогда не узнает, что могла бы здесь родиться и жить… Могла быть москвичкой, как ее родной отец. Но этого она никогда не узнает». Снегопад усилился. Алена надела капюшон, застегнула верхнюю пуговицу пальто, поежилась и окликнула своих, идущих метрах в двух от нее: — Эй, словацкие туристы! Вы не замерзли? Не пора ли нам возвращаться? Они остановились и поравнялись. — Нет, мам, – ответила Элишка. – Мы наметили дойти до Большого театра. Дойдем и вернемся, согласна? — Ты устала? – заботливо спросил муж. – Или замерзла? Давай зайдем в кафе, выпьем чаю. Ты отдохнешь и согреешься. Алена кивнула. Кафе нашлось сразу же, минут через пять. С заведениями здесь было прекрасно. Наверное, так же, как и со всем остальным. Наверное… Дочь восхищалась всем: и пирожным «картошка», и чаем с алтайскими травами, поданным в прозрачном чайничке с разноцветными шишечками и ягодами. Было действительно красиво и вкусно. Чуть позже она замирала перед Большим театром и гостиницей «Метрополь», перед огромным, в семь этажей, «Детским миром». Восторгалась Старой Никольской и Красной площадью, до которой они уже еле дошли. А потом Матей затащил их в ГУМ: поесть знаменитого мороженого с «шапочкой», о котором он мечтал столько лет. В гостиницу вернулись на такси, ноги не ныли – выли, и тут же упали в кровати. Сил не было даже на обмен впечатлениями. Перед сном Алене вдруг подумалось: «Я победила еще одну фобию. А значит, поездка уже не напрасна». На следующий день все было расписано так плотно, что Алена занервничала: везде не успеем, куда-то точно опоздаем, что-то пропустим… Внешне спокойная и уверенная, в душе она оставалась тревожной и мнительной. Муж, как всегда спокойный, рассудительный и обстоятельный, возражал: — Везде успеем и план выполним. — Ты забыл про трафик! – возмущалась Алена. – Мы не в Братиславе! Здесь от квартала до квартала можно тащиться полдня! — Но все же в центре. В конце концов, есть метро, необязательно ездить на такси. И вообще, успокойся и не заводи отдыхающих! Итак, Пушкинский. «Бегом, проездом, ничего не чувствуя», – хмыкнула Алена. Но в зале любимых импрессионистов застряла, застыла и перестала смотреть на часы. Замерла у любимых Писсарро, Моне, Матисса. Как давно она их не видела, как скучала! Элишка, побывавшая к тому времени и в Прадо, и в Лувре, и в Дрездене, ходила потрясенная, с полуоткрытым ртом. — А есть еще Русский и Эрмитаж, – шепнул ей отец. – Что будем делать? Элишка горько вздохнула. — Это в Петербурге, – улыбнулся отец, – не переживай! На Пушкинский они закладывали два часа. На четыре были билеты в Грановитую палату, – а перед этим надо было и перекусить, и посетить небольшую обзорную экскурсию по Кремлю. А вечером ждали билеты в театр: в «Ленком», на «Юнону и Авось». И пусть нет уже крепкого молодого Караченцова и нежной глазастой изящной Шаниной, но песни остались… Алена и Матей помнили их до сих пор. |