Онлайн книга «Московский вальс»
|
Мама и пользуется. А интересно, какой дурак бы не пользовался? И она, Элишка, воспользовалась бы, что она, дурочка? Только вряд ли ей так повезет. Элишка давно поняла: ничто не зависит от красоты или характера. Только от везения. «От судьбы», – как, вздыхая, говорила тетка Данка. Вот и пример: мама, конечно, очень даже ничего – симпатичная, стройная, моложавая, но тетка-то – просто красавица, глаз не оторвать. С густыми длинными волосами, большими глазами, высокой грудью и очень тонкой талией. И что? А ничего, никакого мужа: ни хорошего, ни плохого, вообще никакого. Бабушка говорит, слишком разборчивая была, всех женихов просмотрела. Сама тетка смеется, что замуж никогда не хотела, – мол, зачем? Стоять у плиты, подавать и слушать попреки? А глаза – грустные-грустные… Тетка всегда повторяла, что хотела свободы. И получила – в полном, так сказать, объеме. Одна как перст, некому чашку чая подать. И ребенка нет: раньше не хотела, а когда захотела – не получилось, поздно. С виду все у нее хорошо, зарабатывает неплохо, и одевается модно, машина, квартира, но одиночество… А это плохо. Тетка как выпьет – в слезы. Ревет, как рожающая корова, по ребеночку неродившемуся и несбывшемуся мужу. Хотя она не одна (еще бы, такая красавица!). Есть у нее любовник, Элишка сама его видела. Ничего так дядечка, солидный и симпатичный, но – женатый, семейный, как говорится, и на тетке никогда не женится. Тетка ругается с бабушкой: бабушка твердит, что надо с этим паном завязывать, не терять время, и холостого искать, выходить замуж, потому что «последний шанс». А тетка кричит, что ничего и не последний, и еще спрашивает: где искать, где? И выходит скандал… Мама сестру жалеет, но ничем не может помочь – тетка сама виновата. «Ой, ладно, – встрепенулась Элишка, – отвлеклась. Надо в душ и собираться. Конечно, молодых там не будет, одни старики, но все равно хочется быть красивой. Чтобы все говорили: “Пан Матей, неужели это ваша дочь? Боже, какая взрослая и какая прелестная!” Хотя кто их знает, этих русских, говорят ли они комплименты…» И, вздохнув, Элишка осторожно заглянула в спальню. Та же картина. Мама с закрытыми глазами и скорбным лицом, а папа, понурый, расстроенный, с опущенной головой, сидит на краю кровати и держит ее за руку. Правильно тетка говорит: «Матей, разбаловал ты ее! Распустил!» «Ладно, в душ, а там – будь что будет. В конце концов, пойдем вдвоем с папой». Матей долго молчал. Знал, что уговаривать Алену бесполезно. И все-таки начал. Начал банально, а как еще? Говорил то же, что и сотни раз до этого, только раньше это было абстрактно, а сейчас реально: здесь, рядом, только руку протяни. Не попрекал фразами «зачем ты тогда поехала», или «что ты устраиваешь цирковое представление», или «зачем портить праздник дочке». Или вообще – «да кто тебе сказал, что он там будет?». Нет, ничего этого Матей не говорил. Просто взял Алену за руку – холодную, почти безжизненную, и тихо сказал: — Алонушка, у тебя через полчаса укладка и ногти. Вставай, милая, а то пропустишь! — Позвони им, – еле слышно ответила она. – Пожалуйста, позвони и скажи, что я заболела и не приду. Он громко вздохнул. Значит, все-таки решила. Не пойдет. — А Эля? – спросил он. – Тебе дочку не жалко? — Для нее ничего не поменяется, пойдет с тобой. Ей так даже лучше, – вяло усмехнулась Алена. – С тобой ей всегда лучше, чем со всеми остальными. |