Онлайн книга «Московский вальс»
|
— Слишком много золота, – шепнула она Алене. – Здесь вообще любят пышное и блестящее, правда? Наш отель, например, – прям царские хоромы! И почему, как ты думаешь? Сцена и вправду блестела золотом: на парчовых занавесях, пышных бантах, завитушках кресел… — Да уж, – хмыкнула Алена, – не Швеция. Минимализм здесь не в почете. Ну, знаешь, страна богатая, золота и алмазов много, а это показатель успешности и богатства. Видела бы ты царский дворец в Петербурге! Вот где бьющая по глазам роскошь! А почему бы и нет, куда это все, если не им, правителям? Помнишь, во Франции, в Версале? Там тоже роскошь и пафос. Рококо, барокко. Такие традиции. А здесь… – Алена вздохнула. – Здесь тоже есть люди небедные. Нефть – черное золото, как говорится. Народ постепенно занимал места. Алена видела, что публика разная: богатая, расфуфыренная и обычная, попроще. Были женщины и в длинных вечерних платьях, с колье на шеях, в меховых накидках. Этих рассаживали на первые ряды. Ну, разумеется. Здесь всегда уважали богатство. Но самое главное – здесь с радостью и как будто отчаянием его демонстрировали. Понимая, что все это может однажды закончиться? А пока – чем больше, тем лучше… Автомобиль люксового класса, шуба того же уровня, одежда, обувь, сумки. На сумках особенно отрывались. Алена читала глянцевые журналы и посмеивалась. Курорты самые топовые, дома – исключительно за́мки. Жить скромно – означало жить бедно. Алена подумала о богатых людях других стран. Стран, где кичиться, демонстрировать свое богатство, свои возможности просто неприлично. Нет, миллионеры не ездили в старых корейских машинах! Но и всякие «Майбахи» и им подобные считались ненужными, неуместными. Чем плох, например, «Мерседес»? И зачем нужен замок с бойницами, когда можно построить комфортный, уютный, современный, а главное – функциональный дом? А может, и правильно: слишком долго русские жили бедно, при полнейшем дефиците – ничего не могли себе позволить. Вот и отрываются, доказывая всему миру, что у них все в порядке. Кроме шикарных женщин в вечерних платьях были и другие, в нарядных, но обычных костюмах, с еще теплыми, только сделанными укладками, на обязательных каблуках. Туфли без каблука считались здесь повседневными, не выходными, какими бы модными и недешевыми они ни были. Алене было интересно разглядывать новую постсоветскую публику, ту, которую она совершенно не знала. А времена изменились, да еще как! Алена помнила, как при Советах небедные люди из торговли боялись демонстрировать свои возможности. Да и что, по большому счету, тогда можно было продемонстрировать? Автомобиль «Волгу», а не «Жигули»? Костюм, сшитый у частного мастера, а не на фабрике «Большевичка»? Чешскую, а не советскую обувь? Да, заработать деньги в Союзе было сложно, но потратить – еще сложней. У Матея звякнула эсэмэска. Открыв ее, он радостно сообщил, что пришел близкий приятель и ждет в вестибюле, – после чего вскочил и выбежал из зала. Алена недовольно хмыкнула, мол, нашел время. Сейчас все начнется, а он… И вправду, сцена вспыхнула ярким огнем. На заднем плане загорелся экран, по которому медленно поплыли кадры с видами Ленинского проспекта и близлежащих домов, и вот появилось здание самого института – еще со старой, советской вывеской: «Институт нефти и газа им. Губкина». Зимние кадры сменялись летними, в институтском дворике кучковались студенты. Затем камера двинулась в само здание, демонстрируя холлы и кабинеты, аудитории и лаборатории. Названия факультетов были сняты крупным планом, и, увидев свой, Алена почему-то занервничала и даже расплакалась. |