Книга Вне конкурса, страница 43 – Софья Ларская

— Это была сделка, — сказал он. — Не победа.

— Именно.

Тишина повисла между нами — плотная, напряжённая.

— Значит, следующий ход за ними.

Он усмехнулся. Коротко, без тени веселья.

— Они уже его делают.

Я вдохнула глубже, чувствуя, как внутри поднимается холодная решимость.

— Тогда нам нужно понять, какой будет наш.

Он смотрел на меня дольше, чем нужно. И в этом взгляде было что-то новое — не защита, не желание уберечь. Признание.

--

Кафе у универа жило своей привычной жизнью. Кофемашина шипела, кто-то смеялся за соседним столиком, кто-то спорил, размахивая руками. Всё как обычно. И совершенно не как у нас.

Рита уже сидела за дальним столиком — с телефоном в руках, с чашкой, к которой даже не притронулась. Волосы собраны наспех, глаза бегают быстрее мыслей. Аня — рядом, тише, собраннее, но с тем напряжением, которое не спрячешь под маской спокойствия.

— Наконец-то, — Рита подняла голову, когда я села напротив. — Я уже думала, вы там решили не вылезать из своей драмы.

— Не до этого, — ответила я, чувствуя, как внутри всё ещё отзывается тяжесть бессонной ночи.

— Да уж, — она хмыкнула, но в её глазах не было насмешки. — У вас теперь масштаб другой.

Она наклонилась ближе, понизила голос.

— Вась, это не просто скандал… Соколовский — это не уровень «решить вопрос в деканате». Там связи. Деньги. И не только здесь.

Я молчала, сжимая в ладонях горячую чашку.

Аня тихо добавила:

— Это уже страшно.

Рита посмотрела на меня в упор.

— Ты понимаешь, куда ты влезла?

Я выдержала её взгляд. Внутри не было страха. Была только холодная, почти колючая ясность.

— Да.

Она выдохнула.

— И всё равно идёшь?

— Да.

Рита откинулась на спинку стула, покачала головой.

— Ты сумасшедшая.

— Возможно.

Аня сжала мою руку под столом — быстро, почти незаметно.

— Просто… будь осторожна. Ради себя. Ради него.

Я кивнула. Но внутри уже было другое ощущение. Не «будь осторожна». А «уже поздно».

--

Вечер наступил быстрее, чем я ожидала. Слишком быстро. Воздух стал холоднее, улицы — темнее, и в этом полумраке Капотня вдруг перестала казаться просто промзоной. Она стала чужой. Враждебной.

Я шла одна от метро. Денис остался у Громова — они обсуждали детали экспертизы, следующий шаг. Я сказала, что доеду сама. Не хотела, чтобы он отвлекался. Потом зашла в круглосуточный магазин за хлебом, долго выбирала — думала, оттягивала момент возвращения в пустую квартиру. И сейчас, оглядываясь на пустые дворы и редкие фонари, я понимала, что это было глупо. Сначала я просто чувствовала взгляд.

Лёгкий. Почти незаметный. То, что на уровне инстинкта заставляет ускорить шаг, даже если ты не понимаешь причины.

Я не обернулась. Сделала ещё несколько шагов, вжимая руки в карманы куртки. И только потом — резко, как будто случайно — повернула голову.

Ничего. Люди. Машины. Свет. Обычный вечер в спальном районе. Я пошла дальше, запрещая себе оглядываться. И через минуту заметила тёмную машину. Безликую, без номеров — или номера скрыты грязью. Она стояла чуть дальше, но слишком случайно.

Холод прошёлся по спине, заставил внутренности сжаться в тугой узел.

Я ускорила шаг. Не бегом, но быстрее, почти срываясь на лёгкий бег. И в этот момент телефон в кармане завибрировал.

Сообщение. Номер не определился.

Я остановилась под фонарём. Открыла.