Книга Вне конкурса, страница 42 – Софья Ларская

— Ты даже не представляешь… — прохрипел он.

Я направила его к своему входу, влажному, готовому, и он медленно, дюйм за дюймом, вошёл в меня. Мы оба замерли — я от наполненности, он от узости, от жара. Потом он начал двигаться — сначала плавно, потом быстрее, вбиваясь в меня, а я обхватила его ногами за талию, впуская глубже.

— Дэн, сильнее, — прошептала я.

Он ускорился, ритм стал жёстче, и наши стоны смешались с влажными звуками, с запахом секса, который заполнил комнату. Моя вторая волна накрыла почти сразу — резко, до искр перед глазами. Я кончала, сжимая его, выжимая из него всё, и он последовал за мной, изливаясь глубоко внутрь, прижимаясь лбом к моему плечу, тяжело дыша.

Мы лежали, не расцепляясь. Мои пальцы гладили его спину, его — моё бедро.

— Теперь всё иначе, — тихо сказал он.

Я повернула к нему голову, всё ещё не отстраняясь.

— Да.

— И ты уже не сможешь сделать вид, что тебе всё равно.

Он усмехнулся, притягивая меня ближе.

— Я и не собираюсь.

Тишина вернулась медленно. Но теперь она была тёплой.

Утро не было мягким. Оно просто наступило — серым, промозглым, без единого проблеска солнца за окном. Свет пробился сквозь ситцевые занавески, лёг на стену, на пол, на край продавленной кровати — и остановился на нём.

Я проснулась раньше.

Сначала — ничего. Ни мыслей, ни страха. Только тяжесть в теле после вчерашней ночи и тишина, которая казалась тёплой, почти живой. Я лежала, чувствуя его дыхание на своей шее, его руку на своём бедре — тяжёлую, расслабленную во сне.

Потом — память.

Вчерашний день не вернулся сразу. Он встал внутри кусками: кабинет ректора, холодный голос Соколовского, флешка на столе, застывшее лицо Кристины, превратившееся в маску ужаса. Потом — коридор, взгляды, шёпот. И наша ночь.

Я повернула голову.

Денис спал.

Не так, как обычно — с напряжением в челюсти, с готовностью проснуться от любого шороха. Сейчас он выглядел просто человеком. Ровное дыхание, тень от ресниц на щеке, рука, лежащая поверх одеяла — расслабленная, беззащитная.

Опасный человек. Который вчера разбил своё прошлое об стену. И в этот момент — абсолютно уязвимый.

Я провела взглядом по его лицу — по скулам, по губам, по чуть заметной морщине между бровями. Пыталась запомнить. Потому что знала: это не конец. Это только передышка.

Я потянулась — осторожно, почти невесомо — и провела пальцами по его запястью, чувствуя биение пульса.

Он проснулся сразу. Без рывка, но мгновенно. Глаза открылись — и в них не было сна. Только секунда дезориентации, и сразу — фокус. На мне.

— Ты давно не спишь? — голос хриплый, низкий.

— Нет, — соврала я.

Он не стал проверять. Просто притянул меня ближе — коротким движением, без слов. Я уткнулась в его плечо, почувствовала тепло кожи, знакомый запах кедра и табака — и на секунду стало легче.

Ровно на секунду.

— Это не закончилось, — сказала я в его кожу.

Он не ответил сразу. Пальцы на моей спине чуть сжались.

— Я знаю.

Я приподнялась, посмотрела на него сверху вниз. Его глаза — светло-карие, с болотным отливом — были серьёзными, почти тяжёлыми.

— Нет, — я покачала головой. — Ты понимаешь, насколько это не закончилось?

Он задержал взгляд. И в нём на мгновение мелькнуло то самое раздражение — не на меня, а на сам факт, что это нужно проговаривать. Что усталость не отменяет реальности.