Книга Вне конкурса, страница 40 – Софья Ларская

Тишина.

Он отвёл взгляд — только на миг.

— Ты думаешь, я этого не понимаю?

— Я думаю, ты не даёшь себе дойти до конца, — ответила я.

Это задело. Глубже, чем резкость.

Он усмехнулся — коротко, без тени веселья.

— До конца… — повторил он. — У этого «конца» нет границ.

— Тогда покажи мне хотя бы часть.

Это не было ультиматумом. Это было просто: я рядом, я не отступлю.

Он смотрел долго. Решал — открывать или нет.

Потом выдохнул.

— Мой отец не строит бизнес, Вась. Он строит систему.

Я молчала.

— «Монолит» — это не про здания, — продолжал он, подбирая слова не потому, что не знал их, а потому что впервые произносил их вслух. — Это про контроль.

Провёл рукой по волосам.

— И я был частью этого контроля.

Пауза.

— У меня не было детства.

Он сказал это спокойно, почти сухо. Именно поэтому прозвучало тяжело.

— Шахматы. Каждый вечер. Проиграл — без ужина.

Я не сразу нашлась, что ответить.

— Он считал, что так формируется характер, — добавил он. — Любовь развращает. Жалость делает слабым. Эмоции мешают.

Усмехнулся.

— Удобная философия для того, кто не хочет ничего чувствовать.

Тишина стала гуще.

— Он растил не сына, — сказал он тише. — Инструмент.

Я медленно вдохнула.

— А мама?

И вот здесь его голос изменился. Неуловимо. Но полностью.

— Она была нормальной, — сказал он после паузы. — Просто… нормальной.

Слабая, почти болезненная улыбка.

— Этого хватило.

Он опустил взгляд.

— Когда мне было десять, она исчезла.

— В смысле? — тихо спросила я.

— В прямом, — ответил он. — Мне сказали — не справилась.

Посмотрел на меня.

— Мне было десять. Я поверил.

Молчание.

— А потом понял, — добавил он, — что её просто убрали.

Слово прозвучало жёстко, без прикрас.

— Куда?

— Италия скорее всего, может Франция.

Как факт.

— Купили молчание. Убрали из системы.

У меня внутри что-то болезненно сжалось.

— И ты всё это время…

— Думал, что она меня бросила, — закончил он. — Да.

Усмехнулся.

— Удобно.

Я шагнула вперёд. Почти в упор.

— Это неправда.

Он посмотрел на меня. И в его глазах не было привычной брони. Только усталость. И что-то ещё — гораздо глубже, больнее, старше.

--

Телефон зазвонил — резко, словно ножом по живому.

Он не вздрогнул. Просто достал, взглянул на экран — и замер на секунду.

Я поняла без слов.

— Он?

Кивок.

— Да.

Голоса с той стороны я не слышала. Но видела всё по его лицу. По паузам. По напряжению в челюсти.

— Нет, — сказал он спокойно.

Пауза.

— Потому что это уже не твоя игра.

Тишина.

— Я понимаю масштаб.

Ещё пауза.

И потом — чётко, без колебаний:

— Нет.

Он вдохнул.

И добавил тише, почти без интонации:

— Я больше не твой проект.

Он сбросил.

--

Несколько секунд Дэн просто стоял — не двигался, будто тело ещё не догнало то, что он только что сделал.

Телефон всё ещё был в руке. Пальцы чуть подрагивали.

Я подошла медленно. Коснулась его — легонько, почти спрашивая.

Он не отстранился.

Наоборот.

--

Дверь в квартиру закрылась — и внутри нас обоих что-то щёлкнуло.

Не тишина. Обрыв.

Я не успела сделать и шага — Дэн перехватил меня, притянул к себе, и поцелуй накрыл меня сразу — без предупреждения, без пауз.

Глубокий. Требовательный.

Я ответила мгновенно — пальцы в его волосах, сильнее, ближе, не оставляя ему шанса отстраниться. Мы столкнулись дыханием.

Он провёл ладонью по моей спине — вниз, медленно, но с такой силой, что я невольно подалась к нему, и это движение прошлось по нему горячей волной.