Книга Вне конкурса, страница 37 – Софья Ларская

Василиса почувствовала, как Денис напрягся.

Она сделала шаг вперёд.

— Близкий контакт не является дисциплинарным нарушением.

В кабинете повисла тишина.

Громов едва заметно опустил глаза, будто скрывая усмешку.

— Продолжайте, Лаврова, — сказал ректор.

— Видеозапись не доказывает моей причастности к веществу. На ней не видно, что я его передавала, хранила, употребляла или знала о его наличии. Более того, на записи не зафиксирован момент появления пакета в кармане Дениса.

— Вы хотите сказать, что его подбросили? — холодно спросил Соколовский.

— Я говорю, что версия о подбросе не проверена. А значит, комиссия не имеет права делать выводы так, будто это установленный факт.

Адвокат Соколовского чуть подался вперёд.

— Это не суд, Лаврова.

— Именно. Поэтому у комиссии тем более нет полномочий заменять расследование предположениями.

Соколовский медленно повернул голову к ректору.

— Вы позволите первокурснице читать здесь лекции?

— Если первокурсница говорит по существу, я позволю, — сухо ответил Громов.

Кристина сжала губы.

Никита хмыкнул.

— Да всё и так понятно. Они просто выкручиваются.

Василиса посмотрела на него.

— Вы не были в лаборантской, когда пакет выпал из кармана Дениса. Вы не можете подтвердить ни происхождение записи, ни происхождение вещества.

Никита покраснел.

— Зато я могу подтвердить, что Корсаков напал на меня.

— Это отдельный эпизод, — сказала Василиса. — И он не доказывает мою вину.

— Тебя никто святой не называл, — процедил Никита.

Денис сделал шаг вперёд, но Василиса сжала его руку.

Не сейчас.

Громов положил трубку на край стола.

— Вопрос о Лавровой действительно держится на интерпретации записи. А интерпретация — не доказательство.

Ректор молчал.

Соколовский-старший понял, что быстрым ударом задавить их не получится.

Денис вышел вперёд. Спокойно. Без театра.

Он положил флешку на стол ректора.

— А теперь о том, почему это видео вообще появилось.

Кристина замерла.

Её лицо осталось прежним, но взгляд стал стеклянным.

Денис повернулся к ней.

— Год назад в Лондоне умер Лиам Трэверс. Мой друг.

В кабинете словно понизилась температура.

Соколовский-старший медленно поднял глаза.

— Корсаков, — тихо сказала Кристина. — Не надо.

Денис даже не посмотрел на неё.

— Меня почти год убеждали, что я виновен в его смерти. Что он умер от передозировки на вечеринке, где я был рядом. Что если запись попадёт в полицию, меня обвинят как минимум в уничтожении улик.

Адвокат Соколовского напрягся.

— Это не относится к предмету дисциплинарной комиссии.

— Относится, — отрезал Денис. — Потому что именно этой записью меня шантажировала Кристина Соколовская. И именно поэтому вчера против Лавровой был запущен вброс.

Кристина резко побледнела. Не сильно. Но Василиса увидела. И Денис увидел тоже.

— На флешке, — продолжил он, — копия заключения независимого токсиколога из Лондона и материалы, переданные адвокатом Бойцовым. Лиам умер не от передозировки. Причина смерти — угнетение дыхательного центра. В его крови был обнаружен препарат, подавляющий дыхание.

В кабинете стало тихо так, что Василиса услышала собственный пульс.

Денис говорил дальше.

— Время попадания вещества в организм не совпадает с версией, которую мне навязывали. Лиам был отравлен до той вечеринки. А запись, которой меня шантажировали, была смонтирована так, чтобы я выглядел виновным.