Книга Вне конкурса, страница 44 – Софья Ларская

«Ты слишком активно лезешь, куда не надо.»

Мир сузился. Звук улицы отступил, как будто его выключили — остался только этот холодный текст на экране.

Секунда. Две. Три.

Дыхание сбилось.

Я смотрела на экран, и внутри, сквозь страх, пробивалось чёткое, ледяное понимание. Это не предупреждение. Это фиксация. Меня уже внесли в игру. Не как участника — как цель.

--

Когда я поднялась к двери квартиры, Денис уже был внутри — на такси доехал быстрее, чем я прошлась по магазинам. Услышал мои шаги, открыл, даже не дав постучать.

Он стоял на пороге, всё ещё в куртке. Посмотрел на моё лицо — и всё понял. Без слов.

— Что? — спросил он, пропуская меня внутрь.

Я протянула ему телефон. Он взглянул на экран, прочитал. И его лицо изменилось — не резко, но полностью. Челюсть сжалась, глаза потемнели, стали холодными, почти чужими.

— Где это было?

— По дороге сюда. Недалеко от дома. Тёмная машина, я не разглядела номер.

Он провёл рукой по волосам — один раз, резко, как делал, когда сдерживал ярость.

— Значит, начали.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость — не на него, на ситуацию, на то, что мы не можем просто выдохнуть.

— Я не собираюсь прятаться.

Он посмотрел на меня. Слишком внимательно. Слишком тяжело.

— Ты не будешь ходить одна.

— Я не вещь, Денис.

— Я не про это, — его голос стал тише, но жёстче.

— Тогда про что?

Пауза. Он сделал шаг ближе, и я почувствовала жар его тела, запах табака и дождя.

— Про то, что теперь это не игра. Не скандал в деканате. Не сплетни в чатах. Это реальная угроза, Вася. И ты — уязвимое место. Моё.

Я выдержала его взгляд, хотя внутри всё дрожало.

— Для меня это тоже не игра.

Тишина стала тяжёлой, почти осязаемой. Он смотрел на меня — и в этом взгляде было сразу всё: злость, страх, желание контролировать и невозможность этого контроля.

— Теперь ты под ударом, — тихо сказал он.

— Я и была, — ответила я. — С того самого дня, как согласилась помочь тебе.

— Нет, — он покачал головой. — Теперь — по-настоящему. Они не будут играть по правилам.

Я не отступила. Сделала шаг навстречу, почти касаясь его грудью.

— Тогда не отпускай.

Секунда. Две. И что-то в нём сорвалось.

--

Он притянул меня резко — без перехода, без нежности. Губы впились в мои жёстко, почти грубо, и я ответила сразу, так же, не давая ему вести полностью. В этом поцелуе не было вчерашней отчаянности освобождения. Было напряжение. И страх, который мы не называли вслух.

Его руки скользнули по моей спине, сжали сильнее, чем нужно, вжимая в себя. Я не остановила. Наоборот — подалась ближе, вцепилась пальцами в его куртку, не давая себе упасть.

Мы сталкивались дыханием. Сбивались. Я чувствовала, как колотится его сердце — или моё, уже не различить.

Он провёл ладонью по моей талии, выше, к рёбрам, и я выдохнула резко, не сдержавшись.

— Ты понимаешь, — хрипло, почти в губы, — что я сейчас не смогу остановиться?

Я посмотрела на него. Прямо. В эти потемневшие глаза.

— Не надо.

Одежда полетела на пол — быстро, неаккуратно, как будто времени не было совсем. Кожа к коже — сразу, горячо, слишком. Я чувствовала, как напряжены его мышцы под моими ладонями, как он весь на грани — и это передавалось мне, проходило через тело, усиливало каждое касание.

Он не был осторожным. И я не хотела, чтобы был. Я тянула его ближе, глубже, сильнее, как будто это единственное, что удерживает нас в реальности. Не даёт рассыпаться.