Книга После развода. Курорт для бывшей герцогини, страница 4 – Диана Фурсова

— Я думал, ты захочешь побыть одна. Обдумать всё.

— И что я должна обдумать?

Он явно не нашёлся.

Эстелия помогла:

— Поплакать, а потом попросить тебя остаться? Напомнить про пятнадцать лет? Ты ведь и без меня помнишь, сколько мы женаты.

Велисса побледнела.

Кайден резко поставил бокал.

— Не оскорбляй её.

И вот это, наконец, причинило боль.

Небольшую.

Чистую.

Очень понятную.

Не потому, что он защищал Велиссу. Это было ожидаемо.

Потому что за весь вечер он впервые заговорил с настоящим чувством.

И это чувство предназначалось не Эстелии.

Она медленно расправила салфетку на коленях.

— Молодая женщина — это оскорбление? Ей двадцать семь, Кайден. Я не сказала о ней ничего дурного.

Велисса неожиданно произнесла:

— Мне жаль. Правда. Я не хотела, чтобы вы узнали вот так.

Эстелия посмотрела на неё.

В голосе женщины не было торжества.

Что ж.

Это хотя бы делало происходящее менее пошлым.

— Мне тоже жаль, — ответила она. — Давайте хотя бы закончим этот разговор.

Кайден откинулся на спинку кресла.

— Какие условия тебя устроят?

Вот теперь они наконец добрались до настоящего разговора.

Не о любви.

О собственности.

Эстелия знала мужа достаточно хорошо.

Он подготовился.

Наверняка уже решил, что ей оставить, где она будет жить, сколько получит ежегодно и как часто сможет появляться в столице, чтобы не причинять неудобств его новой семье.

Возможно, считал это щедростью.

— Покажи сначала свои. Ты ведь уже всё приготовил.

Кайден кивнул господину Ласнеру.

Поверенный ушёл из столовой и вскоре вернулся с кожаной папкой.

Эстелия дождалась, пока документы окажутся перед ней.

— Можно продолжать ужин, — сказала она гостям.

Никто не продолжил.

Она вздохнула.

— В самом деле. Рыба остынет.

Госпожа Торвин первой робко взялась за вилку.

Через несколько секунд остальные последовали её примеру.

Эстелия раскрыла папку.

Первые строки были составлены вежливо.

Очень вежливо.

Тем изысканным юридическим языком, которым человека лишали половины жизни так, чтобы это выглядело почти заботой.

За Эстелией сохранялись драгоценности, подаренные ей до и во время брака.

Хорошо.

Небольшой городской дом на улице Белых Лип.

Ожидаемо.

Ежегодное содержание.

Щедрое по меркам провинциальной аристократии и смешное по сравнению с доходом дома Марвейров.

Экипаж.

Четыре слуги.

Право использовать фамилию мужа до нового брака.

Эстелия дочитала до конца.

— И всё?

Кайден нахмурился.

— У тебя будет дом, слуги, деньги. Ни в чём не придётся нуждаться.

— Я прочитала. Спрашиваю, есть ли что-то ещё.

— А что ещё ты хочешь получить?

Эстелия закрыла папку.

— Ничего.

Это была правда.

И именно поэтому ей стало легче.

Впервые за вечер она отчётливо поняла, что не хочет договариваться о более удобной клетке.

Она не желала жить на содержании Кайдена.

Не хотела ежегодно ждать денег от человека, который однажды мог решить, что выплачивает слишком много.

Не хотела городского дома, где все соседи будут знать, чьей бывшей женой она является.

Ей нужна была собственность.

Что-то, что нельзя отнять следующим решением Кайдена.

— Содержание можешь вычеркнуть.

На лице мужа впервые появилось настоящее удивление.

— Не говори глупостей.

— Я не сгоряча говорю. Эти деньги я брать не буду.

— На что ты собираешься жить?

— Хочу получать доход от того, что будет принадлежать мне.