Книга После развода. Курорт для бывшей герцогини, страница 2 – Диана Фурсова

Рядом с вдовой двоюродного дяди, которая уже трижды делала вид, что поправляет салфетку, лишь бы не встречаться с Эстелией взглядом.

Сесть туда означало согласиться со спектаклем.

Уйти означало подарить Кайдену ещё более красивую сцену.

Эстелия выбрала третье.

Она подошла к ближайшему слуге.

— Матиас, принесите кресло.

Молодой лакей едва заметно побледнел.

— Куда поставить, ваша светлость?

— Пока принесите, Матиас. Обычное, из гостиной.

Кайден нахмурился.

— Эстелия.

Она посмотрела на него.

— Что? Мне ведь тоже нужно сесть.

Вероятно, он ожидал обвинения. Или вопроса. Или хотя бы возмущения.

Эстелия не собиралась облегчать ему задачу.

Матиас принёс кресло из соседней гостиной. Эстелия указала место между двумя торцами стола, достаточно близко, чтобы участвовать в разговоре, но не занимая ничьей стороны.

Получилось почти символично.

Больше она не сидела рядом с мужем.

Но и место, отведённое ей после него, принимать не собиралась.

Когда она устроилась, возникла неловкая тишина.

Эстелия положила салфетку на колени.

— Ешьте, пожалуйста. Я чуть не поссорилась с поваром из-за этого меню — обидно будет, если всё остынет.

Кто-то нервно усмехнулся.

Главный повар, если бы услышал, наверняка возмутился бы. Спор длился три дня, а не неделю.

Но гостям стало чуть легче.

Кайдену — нет.

Он смотрел на неё внимательно, и Эстелия впервые позволила себе рассмотреть мужа так, словно они были незнакомы.

В сорок три года Кайден Марвейр оставался мужчиной, которого замечали в любой комнате. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, в которых только у висков появилась первая седина, и привычкой смотреть на собеседника чуть дольше, чем требовала вежливость.

Этой привычкой он когда-то покорил её.

Позже она поняла, что Кайден просто любил, когда люди начинали нервничать первыми.

Сегодня нервничать он собирался заставить её.

— Я собирался поговорить с тобой после ужина, — произнёс он.

— Можем дождаться десерта.

— Теперь уж какой смысл откладывать.

Велисса чуть повернула голову.

Эстелия заметила, что пальцы женщины крепче стиснули ножку бокала.

Значит, нервничала всё-таки не только она.

— В таком случае говори сейчас, — сказала Эстелия.

Кайден перевёл взгляд на гостей.

— Прошу простить. Это семейное дело, но раз уж все здесь…

Это было почти смешно.

Если он действительно хотел семейного разговора, в зале не сидели бы два десятка свидетелей и поверенный.

Эстелия не стала спорить.

— Да, все здесь. Я слушаю.

— Наш брак себя исчерпал.

Госпожа Торвин уронила вилку.

Звук получился неожиданно громким.

Музыканты продолжали играть, не подозревая, что сопровождали конец герцогского брака.

Эстелия смотрела на мужа.

Слова были ожидаемыми.

И всё же между ожиданием удара и самим ударом всегда оставалась разница.

Она почувствовала не боль даже, а странное внутреннее опустошение, будто кто-то открыл дверь в комнате, где долгие годы горел камин, и внезапно выпустил наружу всё тепло.

Пятнадцать лет.

Она знала, что Кайден не любит её прежней любовью. Вероятно, давно.

Но между «знать» и «услышать вслух» пролегала пропасть.

Эстелия не позволила себе заглянуть туда сейчас.

Потом.

Когда рядом не будет двадцати четырёх человек.

— Я тебя услышала, — сказала она.

В бровях Кайдена мелькнуло движение.

Вот этого он не ожидал.