Книга Я приручила безумного Генерала, страница 21 – Аматариэль Джулианна Кортес

Я очнулась от шока.

Если он убьет сына министра посреди улицы — нам конец. Меня казнят, а его разорвут на части. Мой план, моя жизнь, моё будущее — всё рухнет.

— СТОЯТЬ! — мой крик разрезал воздух.

Это был не крик леди, скорее крик дрессировщика.

— Уджин! Не смей!

Он замер, его рука на горле Минсу дрогнула, но не разжалась. Он медленно повернул голову ко мне, в его глазах я увидела бездну. Уджин не понимал.

«Почему? Он враг. Он обидел тебя. Я защищаю. Я молодец».

— Отпусти его, — я шагнула к нему, хотя каждый инстинкт вопил: «Беги!». Я подошла вплотную к беснующемуся зверю. — Брось его, сейчас же.

— Он… трогал, — прорычал Уджин, обнажив зубы. — Я оторву руку.

— Нет! — я положила ладонь на его напряженное, каменное предплечье. — Я приказываю. Отпусти его вниз.

Секунда длилась вечность. Минсу уже закатил глаза, теряя сознание.

Уджин разжал пальцы.

Тело Чхве Минсу мешком рухнуло на брусчатку, он судорожно вдохнул, закашлялся и свернулся калачиком, хватаясь за горло.

Вокруг царила мертвая тишина. Люди смотрели на Уджина с животным ужасом. На его лице не было ни капли гнева, ни капли сожаления, только холодное спокойствие выполненной работы.

Он посмотрел на меня.

— Хозяйка цела? — спросил он, оглядывая мой рукав, которого коснулся Минсу, словно он был испачкан ядом.

Меня трясло. Я посмотрела на валяющегося в пыли аристократа, на воющего от боли парня со сломанной рукой, на толпу, которая шептала слово «Чудовище».

— В карету, — прошипела я. — Быстро.

* * *

Обратная дорога прошла в гробовом молчании.

Я сидела в углу кареты, обхватив себя руками. Меня бил озноб. Я видела его… Видела того самого Генерала-Демона. Он сломал человеку руку так же легко, как я ломаю сухую ветку. Без усилий и эмоций.

А Уджин? Он сидел напротив, спокойный и расслабленный. Впервые за весь вечер он выглядел довольным. Мужчина смотрел на свои руки, сжимая и разжимая кулаки.

— Зачем? — спросила я наконец, голос был слабым.

Он поднял взгляд.

— Он оскорбил и хотел причинить боль. Я устранил угрозу.

— Ты чуть не убил его, Уджин! Это сын министра! Если бы он умер, нас бы казнили! Ты понимаешь, что такое закон?

Он наклонил голову, как птица.

— Закон — это сила. Кто сильнее, тот и прав. Я сильнее. Значит, я прав.

Простая, убийственная логика Арены.

— Нет! — я ударила веером по сиденью. — Здесь не так! Здесь нельзя просто убивать людей! Ты должен терпеть! Ты должен ждать моего приказа!

— Я ждал, — возразил он спокойно. — Пока он говорил слова — я ждал. Когда он схватил — это нападение. Нападение — смерть.

Я закрыла глаза. Как объяснить волку, что овцу нельзя есть, даже если она блеет прямо в ухо?

— Ты напугал меня, — сказала я тихо. — Ты был… жутким.

Эти слова подействовали сильнее криков. Он напрягся, свет довольства погас в его глазах.

— Напугал… Хозяйку?

— Да. Я боялась тебя.

Уджин поник, его плечи опустились, он снова превратился в побитого пса.

— Я не хотел… пугать. Я хотел… защитить.

Он сполз с сиденья на пол кареты. Встать на колени в тесном пространстве было невозможно, поэтому он просто сел у моих ног, склонив голову мне на колени.

— Простите, — прошептал он в подол моего платья. — Я плохой меч. Я слишком острый.

Я посмотрела на его черный затылок. Моя рука сама собой легла на его волосы, они были мягкими, но под этой мягкостью скрывался череп убийцы.