Книга Хулиганка для нага, страница 159 – Алиша Михайлова

— Я знаю, — ответила я вслух.

— Знаешь и всё равно?

— И всё равно.

Потому что если есть хоть один шанс из ста, что ритуал настоящий, я не смогу прожить с этим. Каждую ночь буду видеть мамин силуэт в дверях кухни и просыпаться в змеиной постели. Каждое утро буду смотреть в зеркало и гадать: а что, если бы попробовала? Можно пережить многое. Можно привыкнуть к чешуе, к хвостам, к тому, что на тебя смотрят как на диковинку. Но жить с мыслью, что ты сама сдалась, сама не попробовала, сама выбрала золотую клетку, нет. Этого я не смогу.Демон замолчал. Ангел тихий, отчаянный, с голосом, похожим на мой собственный шёпот в подушку, сказал то, что я гнала от себя весь вечер:— А вдруг получится?

Сжала свиток, браслет скользнул по запястью.

— Это ловушка, — предпринял демон последнюю попытку.— Пусть, — сказала я. — Я циркачка. Я привыкла работать без страховки. Иногда единственный способ понять, что трапеция выдержит, — прыгнуть и полететь.

Пошла обратно. Трава, холодный камень коридора, лестница. Шла не оглядывалась. Праздник гремел слева, но я свернула направо, в тишину. В свою последнюю ночь перед тем, как всё изменится.Покои встретили меня темнотой и лунным светом, льющимся сквозь витраж. Я не стала зажигать светильники. Зашла в купальню. Платье, в котором меня объявили Ассари, упало на пол мокрой грудой, шёлк смялся, серебряная нить блеснула в последний раз и погасла. Перешагнула через него и встала под горячую воду.

Вода текла по шее, ключицам, бёдрам. Закрыла глаза и позволила ей смыть этот вечер: запах зала, серебристую пудру, которую служанки втёрли мне в скулы, его шёпот у самого уха. Я тёрла кожу до красноты, но знала уже: его прикосновения не смываются...

Вышла из ванны, оставляя на камне мокрые следы, и распахнула шкаф. Шёлк, бархат, драгоценные камни по подолу. Императорский гардероб. Ни одного простого или скромного. Я перебирала платья, пока пальцы не поймали нужное: тонкий шёлк цвета тёмного серебра, без рукавов, с вырезом до пояса и двумя разрезами, уходящими от бедра вниз. Самый открытый, красивый.

Шёлк скользнул по влажной коже. Вырез открывал грудь ровно настолько, чтобы перехватывало дыхание, разрезы расходились при каждом шаге, показывая ногу целиком. Поверх я накинула его рубашку, которую засунула на дальнюю полку, пытаясь обмануть себя. Ткань всё ещё пахла им, сандалом, дымом, тем самым диким запахом, что я почувствовала в повозке, когда его пальцы скользнули по моему бедру. Уткнулась носом в рукав и зажмурилась.

Нет. Не сейчас. Сейчас ритуал. Пока не передумала.Заставила себя отлепить рукав от лица. Выдохнула. Нужно что-то острое. Кинулась к столу, Мирра убрала всё подчистую. В ванную. Мыло, полотенца, склянки с маслом, гребень, тупой, бесполезный. Обратно в гардеробную. Пальцы заскользили по вешалкам, платья, юбки, застёжки гладкие, ни одного острого края. Я крутанулась на месте, сердце колотилось где-то в горле. Чёрт. Чёрт!

Вернулась в спальню. Взгляд упал на шкатулку. Откинула крышку, кольца, серьги, цепочки… и булавка. Серебряная, длинная, с головкой-жемчужиной. Я вытащила её, повертела в пальцах. Остриё кольнуло подушечку, тонкая, но достаточная, чтобы оставить ранку. Капля крови набухла на кончике пальца. Я смотрела, как она дрожит, и мысль пришла сама: Моя кровь. Скоро к ней прибавится его.