Книга Хулиганка для нага, страница 156 – Алиша Михайлова

Зал проводил его молчаливыми взглядами.Сайхан повернул голову ко мне. Всё ещё император. Всё ещё чужой. Он не сдвинулся с места, стоял там же, у блюда с пеплом, с ритуальным кинжалом в руке. Но его хвост скользнул по каменному полу, через всё расстояние между нами, и дотронулся до моей лодыжки. Легко. Почти невесомо. Чешуя скользнула по коже и я могла бы поклясться, едва заметно погладила щиколотку.Я больше не могла. Этот мир, змеиный, чужой, давил со всех сторон, а его хвост всё ещё лежал на лодыжке, и от этой нежности было только хуже. Поднялась с подушек.Стоило выпрямиться, как перед глазами всё поплыло: кровь, факелы, чешуя, лица.Сайхан подался вперёд, едва заметное движение плеч, будто хотел приблизиться, и тут же замер. Может показалось? Мне хотелось, чтобы он шагнул ко мне, подхватил, увёл отсюда, но он остался на месте, лишь кинжал в опущенной руке дрогнул. Я зажмурилась, пережидая головокружение, и сказала, не глядя на него:

— Мне нужно подышать.Он помедлил. А потом тихо, так, что услышала только я прошептал:

— Ступай.

Тишина перед...

Прохладный ночной воздух ударил в лицо, и я выдохнула длинно, с оттяжкой, как после особенно сложного трюка. Плечи опустились, челюсть разжалась, страх, застрявший между рёбер, перевернулся, свернулся клубком и затих.Сад встретил меня тишиной. Недалеко журчал фонтан, тот самый, у которого он сказал: «Не отпущу». Воздух пах влажной землёй, ночными цветами и старым камнем. Лунный свет лежал на воде белыми пятнами, и вода казалась густой, как расплавленное серебро.Шла босиком, не помню, где скинула туфли. Мокрая трава, потом камень, потом мрамор и наконец пальцы сжали край чаши. Внутри всё дрожало от унижения, оно держало за горло и не желало отпускать. Его голос, объявляющий титул... Меня душил этот титул. Распирал грудную клетку изнутри криком, который нельзя издать при всех.Зачерпнула воду. Провела влажными пальцами по вискам, шее, запястьям. Кожа горела. Смыть. Смыть этот вечер, эти взгляды, этот его шёпот: «Я ждал тебя ночью». Я должна была радоваться, или хотя бы чувствовать благодарность. Он ведь защитил меня. Поставил на место хама. Возвысил перед всем двором так, как не возвышали ни одну наложницу за триста лет.

А я чувствовала только одно: меня только что публично объявили собственностью.

Нет. Не так. Меня объявили Ассари и это, наверное, должно было что-то значить. Что-то большее, чем «собственность». Но язык, на котором это «большее» можно было понять, я ещё не выучила. А он мне его не перевёл.

Опустилась на каменный бортик фонтана. Шёлк платья потяжелел от воды, облепил бёдра. Лунный камень на браслете подмигнул розовым: «Никогда не знаешь, какой он на самом деле». Я тоже, камень. Я тоже.Из зала доносился гул, приглушённый стенами. Праздник продолжался. Лили сейчас наверняка улыбается во весь рот и ни о чём не думает. Сегодня она взрослая. Лэйша стоит у колонны с прямой спиной и отсчитывает минуты до окончания торжества. А он сидит на возвышении и ждёт, когда я вернусь.

Провела ладонями по лицу, размазывая влагу по щекам. Вода из фонтана пахла чуть сладковато, как пахнут старые источники, в которые веками падают листья. Я зачерпнула ещё и плеснула в лицо. Капли побежали по шее, по ключицам, потекли в вырез платья. Всё равно.Мне нужно было остыть. Прийти в себя. Вспомнить, кто я. Циркачка. Девушка, которая умеет падать так, чтобы не разбиться. Просто человек. Одна в мире змей.— Ассари.Голос прозвучал так мягко, что я приняла его за собственную мысль, смешанную с шёпотом зала и эхом в голове. И лишь когда он расстаял в тишине, я поняла настоящий. Вкрадчивый. С тенью заботы.