Книга Хулиганка для нага, страница 113 – Алиша Михайлова

— Каждое существо, попавшее в чужой мир, ищет дорогу назад. Это не выбор. Это зов. Как дыхание. Как голод, — он произнёс это так, будто цитировал древний трактат, и в его голосе зазвучала почти поэтическая торжественность. — Корни тянутся к земле, рыба к морю, а душа, вырванная из своего мира, будет рваться обратно, пока не истлеет или не найдёт путь, — он помолчал, глядя на меня поверх очков. — Вопрос только в том, как долго ты готова искать.

Я сглотнула. Слова ударили куда-то под рёбра, потому что он описал именно то, что я чувствовала последние дни: ноющая пустота, которая не проходит, сколько ни ешь пирожных, сколько ни смейся с подругами, сколько ни смотри на него…

— Я пришла спросить, — начала я, но он меня перебил, взмахнув рукой так резко, что ящерицы вздрогнули и сбились в плотный клубок.

— Спросить. Да-да. Все приходят спросить. Никто не приходит просто посмотреть на ящериц, — наг тяжело вздохнул, убирая со стола какие-то бумаги, и я заметила, как дрожат его пальцы, то ли от старости, то ли от возбуждения. — Ты хочешь узнать, как вернуться домой. Я прав?

— Да.

Он замолчал. Посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом — не хищным, как у Сайхана, не оценивающим, как у Лэйши, а… научным. Как на лабораторный образец, который попался ему в руки после тысячелетнего ожидания, по спине пробежал холодок.

— Любопытно, — сказал он, и его хвост за спиной медленно качнулся, сметая с пола пыль. — Совсем нет чешуи. Кожа гладкая. Пропорции… необычные. Длинные конечности, короткое туловище. Центр тяжести смещён. И ты двигаешься иначе, чем нагини. Более… порывисто. Меньше плавности. Больше резких углов, — он покрутил перо в пальцах, и я увидела, как чернила капают на стол, оставляя тёмные кляксы. — Я читал древние тексты о людях. Там говорилось, что вы хрупкие, неуклюжие, постоянно падаете. Но ты стоишь уверенно. Для существа без хвоста.

— Я акробатка, — сказала я, чувствуя, как где-то под рёбрами загорается гордость. — Мы тренируем равновесие с детства.

— Акробатка, — повторил он, и в голосе появилось что-то вроде уважения. — Так вот почему ты не разбилась, когда упала в бассейн императора. Или разбилась, но не признаёшься?

— Не разбилась, — буркнула я, чувствуя, что начинаю терять нить разговора. Пальцы нервно теребили край рукава, и я заставила себя опустить руки. — Слушайте, я…

— Я помогу тебе, — сказал он, снова перебивая. — Но не просто так.

Я внутренне напряглась. «Не просто так» в этом мире обычно означало что-то неприятное. Или опасное. Или то, о чём потом будешь жалеть. Я переступила с ноги на ногу, чувствуя, как половица прогибается под весом.

— Чего вы хотите? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Получилось не очень, в конце фразы он всё равно дрогнул.

Он снова посмотрел на меня поверх очков. В его глазах — жёлтых, с вертикальными зрачками, горел такой огонь, что мне стало не по себе. Я невольно отступила на полшага, но он даже не заметил, весь ушёл в созерцание.

— Ты человек, — сказал он. — Настоящий. Первый за тысячу лет. У меня есть теории. Много теорий. О вашем строении, о том, как вы переносите магию, почему ваша кровь не совместима с нашей, почему вы живёте так мало…, — он замолчал, глотнул воздуха, и я увидела, как его хвост мелко задрожал. — Я хочу изучить образец.