Онлайн книга «Гимлеон. Интоксикация»
|
— Беги, — шепчу ей прежде, чем тьма поглощает меня. Едва я переступаю порог, меня обволакивает облако ароматов. — Ммм… Пап, а запахи многообещающие! Неужели решил произвести впечатление и покорить сердце майора кулинарными изысками? Боюсь, это бесполезно! Он уже сделал выводы о нашей семейке, когда Ханна послала его в задницу!.. Улыбка играет на моих губах. Вояка и учёный. Точно странная семейка! Прохожу в гостиную. — …Знаешь, зато теперь у тебя появится соратник по несчастью. На пару с майором организуете клуб пострадавших от характеров женщин семьи Вендель. Поверь, он сломается на первом же раунде против Ханны. Сквозь мутное стекло перегородки, разделяющей кухню и гостиную, вижу отца, сидящего за кухонным островком, где мы любим завтракать. Прохожу в кухню. Папа сидит спиной ко мне и что-то усердно шинкует. — Пап? Ты что, язык проглотил от вкусных запахов? Почему молчишь? Отец начинает двигать рукой всё быстрее и быстрее. Нож бешено кромсает овощи. Отец не оборачивается на мой голос, и меня это начинает беспокоить. Снова тяжелый день в лаборатории? — Па… — Не успеваю я договорить, как вижу, что из-под лезвия хлещет кровь. Тёмная, густая, почти чёрная. — Пап, ты порезался! Подбегаю и дёргаю его за плечо, но отец не поддаётся. Бросаю взгляд на его руку, сжимающую нож. Он кромсает… Он рубит собственные пальцы! Один за другим превращает их в кровавое месиво! Кровь везде. Вся кухня залита кровью. Отца начинает трясти. Яростно. Конвульсивно. — Ха… Ханна… Ханна… Ханна!!! Отец медленно поворачивается ко мне. Глаза отсутствуют. Рот перекошен. Зубы гнилые. Вместо языка змея! — Ханна!!!
Резкий рывок, и я моментально распахиваю глаза. Сознание возвращается болезненными толчками, меня тошнит. Пытаюсь пошевелиться, но тело словно налито свинцом. Мои руки связаны за спиной, ноги спутаны грубой верёвкой. В нос ударяет едкий запах дыма от костра, а ещё вонь от немытых тел и дешёвого алкоголя. В глазах постепенно проясняется, и я выхватываю из мрака детали, отчаянно ищу взглядом Ханну. Но вижу лишь костёр в стороне, возле которого собрались люди с автоматами и в жалком подобии военной формы, превратившейся в лохмотья. Слабый отблеск пламени позволяет увидеть обветренные лица, измазанные грязью и ненавистью. Где Ханна? — О, поглядите-ка, наш главный трофей очнулся! — Крысиная ухмылка расползается на лице Люка, и я поворачиваю голову на его голос. — Знаешь, я тут подумал… пожалуй, стоит растянуть удовольствие. Я узнал, что вторая пташка тебе родственница! — Где она? Что ты с ней сделал, ублюдок?! — рычу я, хрипя от слабости. — Сделал? Представление только начинается! Я хочу, чтобы ты смотрела! Нет ничего слаще, чем мучительное ожидание… и страх, который оно порождает! Люк кивает одному из своих ублюдков, и тот, ухмыляясь, выволакивает Ханну из-под тени деревьев. Её лицо в кровоподтеках, одежда местами разорвана. Взгляд, когда-то такой искрящийся и живой, теперь полон нечеловеческой боли. Моё сердце обрывается. — Пожалуйста, не трогайте её! Отпустите её! — умоляюще прошу я. Люк подходит к Ханне, нежно касается её щеки грязным пальцем. Она вздрагивает. — Не трогай её, мразь! — во всё горло кричу. — Господи… Делайте со мной все, что хотите! Пытайте! Насилуйте! Но её отпустите! |