Книга Гимлеон. Интоксикация, страница 162 – Реа Мар

— Хорошо. Сначала переправится она.

Спорить с Ханной сейчас бесполезно, хотя всё моё нутро протестует.

Мужчина кивает и слегка подталкивает девочку вперёд:

— И она.

Мы медленно вместе с мужчиной подходим к лодке. Она действительно очень старая и держится на плаву лишь чудом. Вода сочится сквозь щели. Мужчина что-то негромко бормочет девочке. Она, послушно кивнув, ловко юркает в лодку, а он развязывает тугой узел.

— Быстрее, — торопит Ханна, подталкивая меня в спину.

Я неуклюже переваливаюсь через борт. Лодка опасно кренится под моим весом, скрипя старыми досками. Замечаю сетку с рыбой, ещё бьющейся хвостами. Рядом со мной девочка. Она, не говоря ни слова, берёт весло и ловко отталкивается им от берега, будто проделывала это не раз. Неумело следую её примеру. Медленно, с трудом, старая развалина отплывает всё дальше.

Я не свожу взгляда с Ханны. Она поминутно оглядывается в сторону леса. Мужчина стоит рядом с ней, сжимая ружьё, тоже напряжённо вглядывается в чащу.

Едва успеваем отчалить на жалкие два метра от берега, когда тишину разрывают два выстрела. Грохот оглушает. Незнакомец падает замертво, как подкошенный.

Всё происходит очень быстро. Я вскакиваю. Ханна срывается с места и бросается в воду к нам, оставляя позади два неподвижных тела. Стрелял головорез в камуфляже, значит, второй выстрел был Ханнин. Она успела снять его, пока тот целился в незнакомца. Он лежит неподвижно на траве, кровь расползается под ним.

Ханна уже почти у самой лодки. Где-то на задворках сознания слышу детский всхлип. Не обращая внимания, протягиваю руку Ханне, помогая ей забраться. Доски предостерегающе скрипят под непосильным для них весом. И снова плеск воды — оборачиваюсь и вижу лишь пустоту. Девочки нет. Она выпрыгнула и плывёт обратно к берегу.

Проклятье срывается с моих губ. Пытаюсь унять дрожь, но тщетно! Чёрт возьми, она же ребёнок, а там эти отморозки!

— Где она? — выдыхает Ханна, стараясь отдышаться.

— Она уже у берега! — кричу в ответ, и волна отчаяния захлёстывает меня.

— Чёрт! — выплевывает Ханна сквозь зубы и хватается за весло. — Назад! Мы должны её забрать!

Я хватаюсь за второе весло, и мы бешено гребём к берегу. Каждая секунда кажется вечностью, наполненной ужасом. Эти уроды не пощадят ребёнка.

Мы почти у цели. Девочка склоняется над неподвижным телом отца, трясёт его за плечи и тихо всхлипывает.

Больше не могу ждать. Бросаюсь в воду и бегу к ней. Вода обжигает холодом. Кроссовки вязнут в глинистом дне.

Наконец добираюсь, хватаю девочку за руку, силой поднимаю на ноги. Мокрая одежда липнет к телу, всё её маленькое тельце бьёт дрожью. Она смотрит на меня огромными, полными слёз глазами. И снова падает к мертвому мужчине. Господи! Впервые за долгие десять лет я готова разрыдаться от бессилия. Лес оглушают приближающиеся крики. Пули застревают в коре дерева. Мы не успеем…

Подоспевшая Ханна отталкивает меня:

— Беги к лодке! Уплывёт!

Она пытается подхватить девочку под руки, но та отчаянно вырывается, цепляясь за окровавленную куртку отца, и кричит что-то нечленораздельное, захлёбываясь слезами.

Я несусь обратно к реке, по колено захожу в ледяную воду и отчаянно пытаюсь удержать ускользающую лодку. Оборачиваюсь, чтобы поторопить Ханну, и застываю в ужасе: черное дуло автомата упирается ей в затылок. Деревянный борт выскальзывает из моих ослабевших пальцев, лодка плывет прочь.