Книга Гимлеон. Интоксикация, страница 166 – Реа Мар

— Позволь мне… похоронить её. Дай мне её закопать. Пожалуйста.

Крысиное лицо расплывается в издевательской ухмылке. Он оборачивается к своим дружкам:

— Слыхали, ублюдки? Могильщиком заделаться решила!

Банда взрывается пьяным гоготом. Люк снова поворачивается ко мне, наклоняется так близко, что я чувствую его зловонное дыхание, и бьёт меня наотмашь по щеке:

— Похоронить? Ты чем её закапывать собралась, сучка? Ложкой? Или своими убогими ногтями землю скрести будешь? Забудь! Тварь, с тобой я поступлю ещё хуже! Хуже! Будешь мечтать побыстрей сдохнуть! Будешь просить пощады, умолять, чтобы я прекратил! Но я не дам тебе ни того, ни другого!

Морда отморозка багровая от ярости, слюна брызжет мне в лицо.

Не понимаю. Не слышу… Не думаю. Врачи, наверное, назвали бы это защитным механизмом разума.

— Люк… Люк, — доносится со стороны чей-то запыхавшийся голос, и лицо, маячившее передо мной, исчезает.

Вновь наблюдаю за звездами. За одной. Особенно яркой. Сияющей. Ослепляющей. Каспер, видишь ли ты их? С тобой ли моя Ханна?

— Тэд засек скопление некроформов.

— Так уничтожьте их, чёрт вас дери!

— Да у нас половина людей в дерьмо пьяные! Они скорее друг друга перестреляют, чем хоть в одного мертвяка попадут! Люк, надо валить отсюда…

— Сука! Тогда подними эти пьяные задницы и распихай их по грузовикам! Через пять минут сматываемся!

— Понял!

И вновь тень Люка крадёт у меня ночное небо.

— Ну что, сука, дождалась своей смерти? Повеселиться, конечно, не получится — проблемочка тут вышла… Так что…

Дуло пистолета упирается в лоб. Наконец-то. Папа, Ханна… Я иду к вам.

— А знаешь что? Я слишком долго этого ждал, чтобы теперь взять и подарить тебе лёгкую смерть. Ты заслуживаешь большего! Сигр, привяжи эту дрянь тросом к грузовику! Пусть прокатится с ветерком до этих самых некроформов.

Кто-то отвязывает меня от дерева и тащит к ближайшему грузовику. Я не сопротивляюсь. Не чувствую облегчения в затекших руках. Верёвка врезается в лодыжку, но боль не достигает сознания.

Он считает, что превратиться в некроформа — это хуже, чем пуля в лоб? Нет. Это как если подарить человеку вторую жизнь.

Некроформы… Странно ли желать этого своей тёте? Лучше бы она была укушенной ими и стала подобной им. А я… последовала бы за ней. И бродили бы мы по городам-призракам, выискивая очередную живую жертву. Потому что где-то глубоко, в самой бездне своей души, я бы знала, что она здесь, рядом, что она дышит, пусть и не осознавая себя. Я бы цеплялась за неё. Не важно, что бы мы делали. Нападали бы на людей и терзали бы их плоть. Не важно. Главное — она была бы рядом.

Мотор оживает, и машина дёргается вперед и волочёт меня по земле. Камни, грязь, колючки — все это безжалостно рвёт одежду и кожу. Но сквозь эту агонию я продолжаю смотреть на самую яркую звезду.

— И все же я верю, что душа человека обретает сияние звезды, — выдал Каспер, с наслаждением уплетая кусок торта. — Ммм… черничный экстаз! Тётя Ханна, это бомба!

— Эй, никакого «тётя»! Я ещё вполне ничего, зови просто Ханна! — Она лукаво подмигнула, слегка взъерошив светлые волосы Каспера. — Над кремом колдовала Астрид. Можешь себе представить, она измазала им всю кухню!

Каспер представил этот хаос и залился смехом.

— Я вообще-то все слышу! И да, торт получился крышесносным! Тётя Ханна! — высунула язык Астрид, дразнясь.