Книга Сакура в его ладонях, страница 65 – Ника Летта

За одним из столов сидела Акико. Разобрать разговор целиком не получалось. Вода плохо переносила человеческую речь: голоса приходили обломками, теряли окончания, смешивались с шелестом страниц. Лица она передавала куда точнее.

Акико ещё улыбалась — вежливо, по привычке. Так она делала, когда хотела закончить разговор, но воспитание заставляло досидеть.

Мужчина напротив продолжал говорить. Она отвела взгляд к раскрытой книге. Большой палец несколько раз прошёлся по краю страницы, так её и не перевернув. Затем прикусила щёку изнутри.

Эту привычку Юто знал. Уровень воды в стакане пополз вверх и вскоре намочил край. Собеседник наклонился через стол. Акико отодвинула локоть, увеличивая расстояние между ними. Следующую фразу течение проглотило.

Юто хватило её реакции. На запястьях показались серебристые пластинки. Они проступали от основания ладоней вверх, одна за другой, ловя холодный свет ламп.

Под правой рукой хрустнул фарфор. От края раковины к сливу протянулась тонкая трещина.

— Прекрасно, — произнёс Юто себе под нос.

Теперь придётся объяснять, откуда она взялась. Он отнял ладони от раковины. Чешуя осталась. Изображение в стакане приблизилось. Мужчину теперь было видно со спины: локти широко расставлены на столе, голова чуть склонена к Акико, на губах улыбка.

Юто узнал его. Трещина в фарфоре перестала его занимать.

Не вмешиваться.На это правило он согласился сам. Акико могла разговаривать с кем хотела, встречаться с кем хотела, а при желании послать его к чёрту.

Юто принимал её право распоряжаться собственной жизнью. Гораздо легче — когда не видел происходящего. Особенно когда рядом с ней не было этого человека. Он снял стакан со столешницы и опустил в раковину. Вода перелилась через край, растеклась по фарфору, и библиотека исчезла.

Остались белая плитка, лампы под потолком и его отражение в хромированном кране. Из слива показалась вода. Она медленно пошла вверх, заполняя раковину.

Юто прикрыл глаза.

— Я сказал: не вмешиваться. — пока он уговаривал сам себя уровень поднялся ещё на сантиметр.

Он провёл языком по зубам и только тогда понял, что клыки стали острее. Слишком близко тот стоял к Акико.

— О-о-о, — протянул кто-то у окна. — Вот теперь интересно.

Юто медленно повернул голову. В горшке с мхом, между гладким камнем и маленьким папоротником, торчали две крошечные древесные мордочки. Кодама сидели, обняв колени, как зрители на лучшем месте в театре.

— Молчать, — сказал Юто.

Один кодама тут же ткнул второго локтем.

— Слышал? Он сказал «молчать».

— Всегда говорит «молчать», когда хочет утопить кого-нибудь культурно. — захихикал второй — В прошлый раз тоже так сказал.

— В каком прошлый?

— В восьмидесятом. — листья в соседней кадке зашуршали — Или в восемьдесят первом?

— В семьдесят девятом.

— Нет, в восемьдесят первом. — протянул хихикая первый — Тогда ещё у людей были ужасные причёски.

Юто закрыл глаза.

— Я всё слышу.

— Мы знаем, — радостно отозвался первый кодама. — Поэтому и говорим громко.

Вода в стакане медленно поднялась и налилась тяжестью. Поверхность выгнулась над краями.

В отражении Рэн разговаривал с Акико. Держался на расстоянии, не касался её, не позволял себе ничего, к чему Юто мог бы придраться. Он помогал ей. Оставался рядом, пока она успокаивалась.