Книга Сакура в его ладонях, страница 64 – Ника Летта

Парень напротив уткнулся в ноутбук. Девушка рядом с внезапным усердием принялась изучать список источников.

У групповых проектов имелась поразительная особенность: при первых признаках конфликта живые люди превращались в мебель.

Я закрыла ноутбук.

— Ты сейчас серьёзно?

— Вполне. Ты ведь всё равно считаешь себя умнее остальных.

Жар поднялся от груди к лицу. Такой обычно толкает на слова, которые звучат как боль, переодетая в злость.

— Я считаю, что человек обязан выполнить взятую работу.

— А я считаю, что тебе снова хочется выставить меня плохой.

Смешок вырвался коротким и резким.

— Моя помощь тебе для этого не требуется. Ты прекрасно справляешься сама.

Глаза Маю сузились.

— Осторожнее, Акико. Устроишь сцену в библиотеке? Опять?

Последнее слово попало точно в прежнюю рану.

Аудитория. Юто возле преподавательского стола. Моё лицо, с которого тогда исчезло всякое подобие спокойствия.

Маю помнила, где болело, и умела туда бить.

Она наклонилась ближе.

— Иногда мне кажется, тебе нравится роль жертвы. Вокруг сразу появляются люди, которые жалеют, помогают, спасают. Очень удобно.

Я застыла. Тишина читального зала сгустилась вокруг нашего стола.

Ответ уже вертелся на языке, когда справа прозвучал спокойный мужской голос:

— Удобно здесь только одному человеку.

Мы повернулись.

За соседним столом сидел старшекурсник, которого я много раз видела в университете. Кажется, он учился на политической коммуникации. Высокий, темноволосый, уверенный, с ленивой манерой держаться, при которой окружающие сами начинали говорить тише.

Рэн Мори.

Его знали все. Он входил в студенческий совет, выигрывал дебаты, писал для университетского журнала и, по слухам, однажды заставил приглашённого политика признать ошибку во время открытой дискуссии.

Ещё кампус единодушно считал его красивым, хотя добрая половина студентов тщательно скрывала это убеждение.

Рэн закрыл книгу и посмотрел на Маю.

— Гораздо удобнее бросить свою часть, а затем обвинить человека, который спасёт проект.

Она выпрямилась.

— Простите, это вас не касается.

— Касается с той минуты, когда ваш разговор стал слышен всему залу. Я пытаюсь читать о партийных коалициях, а они и без вашего участия причиняют достаточно страданий.

За дальним столом кто-то фыркнул. Щёки у меня загорелись сразу от стыда и благодарности. Чужой человек произнёс вслух то, чего моя группа упорно избегала.

— Оставьте, — пробормотала я.

Рэн перевёл взгляд на меня. В нём читалось спокойное, почти деловое внимание.

— Тогда вы возьмёте её часть, доведёте презентацию до идеала, а после услышите, будто сами отняли у неё работу.

Маю вспыхнула.

— Вы ничего обо мне не знаете.

— Зато отлично знаю устройство групповых проектов. Обычно один работает, другой пропадает, третий называет себя координатором, а четвёртый молча страдает. Ваша команда ради эффективности совместила несколько ролей.

Парень напротив наконец вспомнил, что умеет говорить.

— Мы можем перераспределить задачи.

Я посмотрела на него, и он сразу покраснел. Мебель обрела голос после пожара.

Рэн поднялся, взял книгу и подошёл к нашему столу, остановившись на вежливом расстоянии.

— Сато-сан, верно?

* * *

Юто стоял один в преподавательской, упираясь ладонями в край раковины. Кран был закрыт. В стакане возле смесителя расходились круги. Первый коснулся стекла и пошёл обратно к центру, следом родился второй. Поверхность постепенно темнела. Белый кафель исчез, уступив место высоким стеллажам библиотеки.