Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 161 – Властелина Богатова

А теперь Морстейн будто сдвинул меня с этого места.

И я не понимаю, куда.

Ближе к себе?

Или какую-то пропасть?

Я качаю головой, но всё-таки шагаю к нему.

Морстейн ведёт меня дальше от казарм в сторону ректорского корпуса, туда, где не встретить курантов.

Мы молчим, слушая приближающиеся раскаты грома.

— Как твоя поездка к отцу? — спрашивает вдруг он. — Что-нибудь удалось узнать?

Я прикусываю губу.

Сказать про накопитель, который передала его адъютанту?

Нет уж. Не сейчас.

Морстейн и так слишком легко входит в те места моей жизни, где я ещё вчера было просто и понятно. А сейчас уверенно берёт на себя то, с чем я привыкла справляться сама. И от этого одновременно становится легче и страшнее.

Не хочу привыкать к его помощи. Ещё хуже — начну ждать его защиты.

А я не уверена, что имею право на такую надежду.

— Его не было дома, — отвечаю наконец.

— Хорошо. Значит, я сам с ним поговорю.

Я хочу возразить.

Сказать, что не надо. Что это моя семья и мои проблемы.

Но смотрю на его профиль в полутьме и понимаю: бесполезно.

Морстейн уже решил.

— О чём говорила Аурелия? — перевожу тему разговора. — О каких интересах? Или это секрет?

Вопрос звучит спокойнее, чем я чувствую внутри себя, он будто зудит на языке.

Все эти семейные договоры, выгоды, интересы и прочее слишком далеки от моей жизни, где годами приходилось думать не о фамильных перспективах, а о том, как пережить очередной день и не дать себя сломать.

Но меня беспокоит то, что Аурелия не просила, она угрожала.

Говорила с ним так, будто имела право. Будто знала о Морстейне что-то такое, что позволяло ей не бояться даже его, дракона, мужчину, который только что поставил её на место одним словом.

Хочу понять почему. Потому что если у неё всё ещё есть оружие против него, значит, ничего не закончилось.

И мне тревожно вовсе не за себя…

Морстейн долго не отвечает.

И, кажется, не собирается.

Его молчание начинает давить сильнее, чем ветер.

Я понимаю: он знает ответ. Просто не хочет отдавать его мне сразу.

А значит, там правда есть что-то важное.

Только смотрит вперёд, шагая неторопливо, будто его совсем не волнует, что небо над академией вот-вот прорвётся ливнем.

Или волнует, но не настолько, чтобы свернуть с дороги.

Как и всё остальное сегодня.

В ответ этой мысли налетает ледяной колючий ветер. Он взметает мои волосы, забирается под воротник кителя и пробегает по спине таким холодом, что я невольно втягиваю голову в плечи.

А внутри снова растёт тревога.

Фуражку едва не срывает с головы. Я успеваю прижать её ладонью, другой рукой приподнимаю воротник, пытаясь закрыться от ветра, но это почти не помогает. Ночная прохлада уже пробралась под одежду. Пальцы быстро леденеют, кожа на руках покрывается мурашками, а между лопаток проходит мелкая дрожь.

Я стараюсь не показывать, что замёрзла.

Почему-то кажется важным выдержать хотя бы это. Не дать ему ещё один повод увидеть, насколько я сейчас растеряна.

Но Морстейн всё равно замечает.

Конечно, замечает.

Он вообще слишком многое замечает в последнее время, даже то, что я сама хотела бы спрятать поглубже.

Он останавливается так резко, что я делаю ещё шаг и только потом оборачиваюсь.

— Замёрзла?

— Нет, — спешу ответить.

Его взгляд опускается на мои пальцы, вцепившиеся в воротник.