Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 164 – Властелина Богатова

Страх должен заставить потребовать вернуть на землю, в укрытие, но я не могу даже пошевелиться, вырываю клочки пугающего неба через спутанные волосы и взмах темных мощных крыльев, забыв, как дышать.

В Рэммеле сейчас только тёмная, подавляющая мощь, рядом с которой я чувствую себя хрупкой до беспомощности.

И всё же внутри вместе с трепетом поднимается что-то другое. Горячее, дикое восхищение. Гроза может уничтожить меня в одно мгновение, но отвести взгляд всё равно невозможно.

Я не знаю, сколько мы летели, кажется, недолго, но перед глазами пролетает целая вечность.

Морстейн разворачивается, и тяжестью мы падаем вниз так, что сердце немеет.

Я вижу огни, смазанные дождём, и прямоугольные башни военного бастиона по периметру.

Мы снижаем прямо на открытую каменную поверхность, обнесённую парапетом.

Рэммел расправляет крылья, смягчая наше падение, так что он плавно приземляется на каменный плац крыши.

Он такой спокойный, уверенный и опытный в полёте, а у меня сердце чуть не выскакивает из груди.

Морстейн ставит на каменный пол. Росчерк молнии освещает его лицо и эти гигантские тёмные крылья, которые он не убирает.

Я не отступаю, всё ещё чувствуя невесомость в теле и лёгкое головокружение, касаюсь его груди.

Боже, какой он был сейчас красивый, чудовищно красивый. Белая рубашка прилипла к его горячему телу, очерчивая мышцы развитого до идеала мужского тела. Тёмные мокрые пряди спадают ему на лоб, мокрая смуглая кожа блестит под светом ближних сигнальных огней и вспышек молний. В глазах чернота, глубокая, в которой можно потерять часть себя.

— Страшно было? — спрашивает он.

— С учётом того, что это был мой первый полёт, я ещё неплохо держалась, — справедливо замечаю, усмехаясь.

Рэммел молчит, ни на секунду не сводя с меня взгляда.

Наверное, я выгляжу ужасно. Влажные волосы прилипают к щекам, и наверное похожи на копну соломы. Дыхание всё ещё сбивается, зато одежда под его мундиром почти сухая. Сам мундир по-прежнему лежит на моих плечах, тяжёлый, пропитанный его теплом и запахом.

Я всё-таки убираю ладони с его глубоко вздымающейся груди и только теперь осматриваюсь.

Он принёс меня на высокую каменную площадку над академией. Отсюда видны мокрые крыши корпусов, чернеющие на горизонте башни и далёкие вспышки молний, разрывающие небо.

— Почему именно сюда?

— Здесь нас никто не потревожит.

Я перевожу на горизонт, и внутри возникает почти болезненное желание снова оказаться в воздух.

— А человек вообще может привыкнуть к этому? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от неба. — К высоте. К полёту. К ощущению, что под ногами больше ничего нет.

— Может.

Я поворачиваюсь к нему.

— И перестать бояться?

Его взгляд медленно проходит по моему лицу.

— Нет. Страх не исчезает. Ты учишься им управлять.

Несколько долгих секунд он смотрит на меня так, словно уже принял решение, о котором я ещё ничего не знаю.

— Я буду учить тебя иммерсировать, Франческа.

Я замираю и сглатываю.

Отступаю от майора и подхожу к краю, заглядываю вниз.

Полигон кажется маленьким квадратом, плац — тёмной полосой. Дождь проваливается в эту глубину и исчезает.

В солнечном сплетении немеет.

— Я не смогу, это слишком высоко, — натягиваю на плечи плотнее мундир.

Рэммел подходит ближе. Его присутствие касается моей спины.