Книга Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека, страница 88 – Мария Сухова

«Янтамыр велел запрячь тройку: в корень и левую пристяжку запрягли две пегих лошади, в правую же пристяжку – вороную. <…> За Казанью, на Свияжской дороге услыхали, что Янтамыр едет на их сторону, и на дороге, где следовало проезжать Янтамыру, вырыли глубокую яму. Несколько вооруженных людей стали в караул возле ямы. Янтамыр ездил все больше ночью. Когда он доехал до ямы, то правая пристяжная вороная лошадь бросилась в сторону, а две пегих понесли прямо, и Янтамыр с лошадями упал в яму» [Гаврилов, 1880: 147].

«Но раз русские, узнав, по какой дороге должен ехать Идна, подпилили бревна, на которых держался мост через одну реку, а сами сели засадой в кустах по берегу этой реки. Идна, действительно, вскоре прискакал к этому мосту на вороной лошади, но, подъезжая к мосту, лошадь почуяла вражеский запах, поняла грозившую Идне опасность и ни за что не захотела идти на мост. Идна долго бился с нею, потом пересел на саврасую лошадь, но и та также отказалась идти. Тогда Идна пересел на пегую лошадь, и эта лошадь, не имея чутья своих подруг, беспрекословно помчала его через мост, который разрушился прежде, чем Идна успел доскакать до середины. Схватили ли Идну русские, или он утонул в реке, неизвестно, но этот случай дал вотякам повод составить пословицу (поныне ими употребляемую), что “пегая лошадь может считаться лошадью только при неимении других лошадей”» [Первухин, 1889–4: 11].

Батыры – владельцы волшебных предметов

Список волшебных предметов батыров включает вещи, которые можно отнести к разряду оружия или снаряжения – охотничьего или воинского: палица, богатырский лук, заговоренный нож / кинжал или меч / сабля, золотые или серебряные лыжи. Если палица, лук, холодное оружие «звучит» вполне обычно, то лыжи – явный признак северной, снежной культуры и архаического охотничьего быта. «Позолоченность» лыж указывает не только на волшебность предмета, его потусторонний характер, ведь такие лыжи, как сапоги-скороходы, позволяют батыру быть быстрее всех. Золотые лыжи Идна́-батыра демонстрируют его социальный статус, отличный от прочих охотников.

Образ богатырского меча в удмуртских эпических преданиях содержит одну любопытную загадку: именно меч становится косвенной причиной его гибели. Оказавшийся в бою батыр обнаруживает, что жена забыла положить или – несмотря на его просьбу – не выслала с гонцом чудесное оружие. Однако в текстах преданий мы не обнаруживаем прямой просьбы батыра, она звучит странно или иносказательно: батыр просит привезти «саблю из теста», «слабо пропеченный хлеб», «пирог» – илля́нь сабля, небы́т пыже́м нянь сукыри́, кырыж нянь. Очевидно, такая метафоричность в обозначении богатырского меча связана с его высоким статусом, да и нельзя же, право слово, в присутствии врага прямым текстом говорить о чудесном оружии, за которым ты посылаешь гонца к жене. Законы жанра диктуют: батыр неминуемо движется к гибели, поэтому волшебный меч – в силу своих особых свойств – опасен и не может быть постоянно при богатыре. Илля́нь сабля близка к богатырскому оружию других народов. Это живое, то есть имеющее душу, оружие – меч-кладенец, меч-самосек, относимый к мужской гендерной символике, являвшийся признаком военной мощи и власти. Некоторые современные исследователи склонны видеть в «хлебных» метафорах оружия отражение технологий изготовления, связанных с цементацией, то есть насыщением поверхностного слоя стали углеродом путем длительного прокаливания изделия в угле. Такой процесс мог выглядеть как «запекание клинка».