«Когда он дожил до преклонного возраста, он вперед узнал, что скоро придут русские, и, желая увековечить свое имя, произнес заклинание: взял самый большой свой лук, четыре раза натягивал его как можно туже и выпустил 4 стрелы на четыре стороны света, сказав при этом: “Пусть имя мое будет вечно известно и пользуется уважением внутри того места, которое я обстрелял своими стрелами!”» [Первухин, 1889–4: 10].
Батыры – оборотни. В этом отношении удмуртские батыры не оригинальны: способность превращаться в животных – свойство героев многих эпических традиций, а также шаманов. Чаще всего богатыри превращаются в медведя, что, видимо, связано с образом медведя в мифопоэтической картине мира. Медведь – не просто символ физической мощи, он хозяин леса (мира) и потому герой. Однако батыры могли обернуться и птицей: черным вороном, белым лебедем или коршуном. Возможно, и животное, и птица – тотем-предок, возрождающийся в самых сильных и достойных своих потомках. Оборотничество батыров – не пустое баловство, оно помогает победить и обмануть противника.
«Стал Алгазы наносить им зло самыми разнообразными способами. Дойдет, например, он до черемисской деревни и обернется медведем. Черемисы и примут его за настоящего зверя, бросятся на него с топорами, лопатами и вилами, а он вдруг остановится, поманит их и дальше побежит; черемисы за ним. Доведет он их таким образом до леса и вдруг, мгновенно обратившись в черного ворона, полетит обратно в опустевшую деревню. Подложит он там со всех сторон огня и зажжет деревню, так что черемисы останутся совершенно безо всего. Стал Алгазы делать это часто, и черемисы должны были переселиться за реку Вятку» [Богаевский, 1892: 172–173].
«…Едва только Донды испустил последний вздох, как был Инмаром превращен в белого лебедя, и в этом образе до настоящего времени покровительствует всем вотякам, которые не забывают его поминать» [Первухин, 1889–4: 10].
Образ медведя – образ предка, связанный с представлениями о великом тотеме-медведе. В фольклорных коллекциях, собранных исследователями удмуртов XIX века, можно найти любопытный сюжет, который при первом чтении непонятен вообще или, по крайней мере, удивителен. Речь идет об «использовании» медведя в поисках и наказании вора: «Если вор похищал у кого деньги, потерпевший приносил в дом медвежью голову, которая на этот случай имелась в деревне всегда…» [Верещагин, 2001: 24].
«Пришли к искусному знахарю и спросили, как поступить, чтобы вызвать из лесу медведя. Знахарь говорит:
— Когда желаешь вызвать медведя, найди прежде всего медвежью голову; потом приготовь четверть ведра вина и одного живого барана; положь все это на стол; принеси еще денег; затем садись за стол и говори: “Йыр, нуль, мульы”.
Научившись так поступать в деле отыскания вора посредством вызова из лесу медведя, ворожец со своим потерпевшим вернулись домой. Придя домой, потерпевший принес от соседа медвежью голову; затем приготовил он четверть ведра вина, денег и живого барана, так как потерянные вещи были дорогие; потом знахарь сел за стол и стал нашептывать известный ему заговор, смотря на ладони своих рук, причем прежде всего произнес слово: “Остэ”, затем сказал: “Йыр, нуль, мульы”. Через несколько минут прибежал из леса медведь с ревом и ворожец сказал ему:
— Ищи, ищи, старче, вора.
Медведь вышел из избы искать вора. <…> [Нашел вора.] Медведь распорол ему брюхо и оставил» [Верещагин, 2000: 76].
