Книга Это захват, Пышка, страница 24 – Ольга Дашкова

Дышал и считал, это работает механически: один, два, три, вдох, четыре, пять, шесть, выдох. Мозг занятый счетом меньше занят остальным. Дверь в комнату открылась тихо.

Услышал не сразу поднял взгляд, потому что знал кто это и знал что сейчас произойдет объяснение или вопросы или что-нибудь еще с чем мне сейчас было трудно работать. Кристина вышла и остановилась. Я поднял взгляд.

Она стояла в дверях в футболке «Турбаза Кедровая» с растрепанными волосами, босая. Смотрела на меня, я смотрел на нее.

Потом она подошла и села рядом на пол. Не напротив, не на стул, не на диван, а именно рядом, на то же расстояние от стены, плечо примерно в полуметре от моего. Так как садятся когда не хотят давить на человека но хотят быть рядом.

Не спросила ничего.

Это было первое, что могло меня сломать. Я приготовился к вопросам: что случилось, что с тобой, тебе плохо, надо что-нибудь? К участию, к тревоге, к попытке помочь активно. Я умею от всего этого отбиваться, у меня есть заготовленные ответы которые закрывают тему. Нормально, все в порядке, просто устал, иди спать.

Она ничего не спросила, просто сидела, а я продолжал дышать. Один, два, три, вдох. Четыре, пять, шесть, выдох. Рядом было ее присутствие, живое и тихое. Это меняло что-то в качестве воздуха, не знаю как объяснить точнее.

Тайга за стенами жила своей ночной жизнью. Что-то скрипело далеко. Ручей шумел привычно, методично. Лампочка в комнате не горела, только лунный свет через окно, серый и ровный.

Серега мне снился с конкретной регулярностью. Не страшно, просто снился. Живой, смеется чему-то. Во сне всегда живой, это отдельная жестокость сновидений. Потом просыпаешься и несколько секунд не можешь вспомнить как было на самом деле, потом вспоминаешь.

Приступ начал отпускать минут через двадцать. Это я определяю точно, дыхание выравнивается первым, потом сердце. Потом уходит ощущение что земля не совсем твердая.

Кристина все это время сидела рядом, не двигалась, не говорила. Я краем зрения видел ее профиль, она смотрела прямо перед собой, в темную комнату, спокойно. Не напряженно, а именно спокойно. Как человек который решил что это его место прямо сейчас и никуда отсюда не торопится.

Я думал о том, что она видела меня сейчас.

Не капитана, не разведчика, не Ворона с пятнадцатью годами службы за спиной. Просто человека на полу у стены с мокрыми руками и неровным дыханием. Это был настоящий аргумент в пользу того чтобы жить в одиночестве — никто не видит. Никто не составляет мнения. Никто не меняет к тебе отношение после того как видел.

Она молчала и я начал думать что молчание это ее способ не составлять мнения вслух. Потом подумал: нет. Она молчит, потому что понимает, что нужно именно это. Не слова. Присутствие. Это была другая мысль, и она была неудобной.

В какой-то момент я почувствовал что сон накрывает, это тоже знакомо, после приступа организм требует отдыха, это физиология. Я не хотел засыпать здесь, на полу, при ней, но выбора не оставалось, тело приняло решение раньше чем голова успела возразить.

Последнее что помню, это ее плечо рядом, запах ее волос, тайга за окном.

Потом ничего.

Проснулся утром на диване.

Не на полу, на диване, накрытый пледом. Несколько секунд лежал и думал как именно я сюда попал, потому что на диване я не засыпал, на полу засыпал. Значит она каким-то образом меня переместила. Или не меня, просто набросила плед пока я спал, а потом я сам переместился.