Книга Это захват, Пышка, страница 25 – Ольга Дашкова

Второй вариант реалистичнее, я тяжелый, она не богатырь. Набросила плед и ушла к себе. Встал, прошел на кухню, голова гудела, во рту сухо.

Кристина уже была там, стояла у плиты, спиной ко мне, что-то помешивала в кастрюле. Волосы убраны, сапоги стояли у порога, в окно было видно серое, но без дождя утро.

Сел за стол, она не обернулась.

— Яйца будешь? — спросила обычным голосом.

— Да.

— С помидорами есть консервированные. Нормально будет?

— Нормально.

Достала банку, открыла, добавила к яйцам. Я смотрел на ее спину и думал о том что она не скажет ничего. Не потому что не заметила, потому что решила не говорить.

Это требовало от нее большего чем молчание на полу ночью. Ночью можно молчать от растерянности, от того что не нашла слов. Утром промолчать — это выбор. Она сделала этот выбор и не объявляла о нем.

Поставила передо мной тарелку, села напротив, взяла ложку.

— Жанка вчера звонила пока ты учил топить баню?

— Звонила.

— Ты мог сказать.

— Ты была занята.

Она посмотрела на меня, потом на тарелку, ела молча. Яичница была хорошей, Кристина всегда готовила хорошо, это я знал еще с восемнадцати лет, ее мать учила, и она переняла это спокойное умение кормить людей нормально без лишних разговоров. За окном начинало светать как следует. Тайга приобретала цвет.

— Плед. Ты набросила плед.

— Ты спал на полу.

Я смотрел на нее, Кристина ела яичницу и смотрела в окно. На лице не было ничего, что давало бы мне информацию о том что она думала этой ночью.

Ни жалости, ни любопытства, ни этого особого выражения с которым люди смотрят на других людей после того как увидели их в уязвимом месте. Просто ее обычное лицо: закрытое, умное, с чуть поднятым подбородком.

Она видела меня ночью и решила, что это не меняет утра. Это было больше, чем я умел сформулировать словами. Я ел яичницу и молчал. За окном тайга набирала дневной свет.

Глава 12

Кристина

Глеб засыпал постепенно, я сидела рядом на полу и наблюдала как это происходит. Дыхание выравнивалось первым, потом уходило напряжение из плеч. Плечи у него были приподняты все время пока он не спал, это я заметила еще в первый день, просто не называла словами, сейчас опустились.

Он начал клониться.

Я не успела отодвинуться, или не захотела, не знаю точно, скорее не захотела. Глеб начал заваливаться набок, я отодвинулась, не давая ему упасть, придерживая. Голова опустилась на мои колени, медленно, тяжело, как падает что-то большое когда окончательно сдается.

Не проснулся, просто лег и дыхание сразу стало глубже, ровнее, настоящим сном. Я замерла, кажется сама перестала дышать.

Сидела и не двигалась, думала: сейчас встану. Осторожно, не потревожу, уложу его нормально и уйду к себе. Это разумно, это правильно, это то что делает человек в моей ситуации.

Но разум покинул меня в тот момент как этот мужчина достал меня из багажника, я именно так могу это объяснить. Потому что я не сопротивлялась, не рвалась домой к жениху и будущей свадьбе, как бы на моем месте сделала любая нормальная женщина которую предали и забыли на пятнадцать лет.

Но я боялась самой себе признаться в том, почему я все еще остаюсь здесь, в тайге с этим мужчиной.

Не встала, лунный свет через окно лег поперек комнаты: серый, ровный, достаточный чтобы видеть. Он спал на боку, лицом от меня. Торс обнаженный, грудная клетка медленно опускается и поднимается.