Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 41 – Миф Базаров

Точно!

Настя сунула его мне ещё в «Михайловке», когда я уезжал из форта один, перед самой дорогой. Анастасия Ивановна Сорокина, воздушница, южный форт.

Ещё раз повертел его. Распечатать?

Хотя и так понятно, что внутри.

Невольно улыбнулся, вспоминая, как девушка смотрела на прощание, перед тем как я въехал в портал.

Эх…

Ну ладно.

Подцепил ногтем бумагу, вскрыл.

Внутри ровные строчки, аккуратный девичий почерк. Поклон, благодарность за сестру Полину, за то, что довёз и спас её и подругу. А в конце, отдельной строкой, чуть с нажимом: приезжайте, мол, в гости, в родовое имение Сорокиных в «Серове». Буду ждать.

Я стоял на платформе. В руке письмо. За спиной, в Новогородске, осталась Маша со своим багрово-фиолетовым контуром.

А впереди ждёт склад, Волков, Осьминог. То, что я больше всего любил. Моя работа.

В руке — тёплое приглашение от обычной девушки из моего мира. Без всяких ярких контуров и нелепых тайн.

Маша. Настя. Кисет. Осьминог.

Слишком много для одного утра.

Я сложил письмо.

А может… и правда к ней?

«Урал» ехал к складам на окраине старого города.

Сухой жаркий воздух с горчинкой эвкалипта оседал на языке. Я читал город на ходу, как читают чужую мастерскую: хозяина нет, а где что лежит, ясно с порога. Все мастерские в основе одинаковы, и старые колониальные города тоже. Их ставили не там, где людям сподручнее — ближе к воде, около важных ресурсов, — а там, где легче держать оборону стационарного портала. Воду и припасы всегда подвезут из предыдущего круга по налаженному тракту, а вот монстрам пробиться и закрепиться уже будет сложно. Портал важнее реки. От того столицы одноимённых колоний на одно лицо: разные миры, разный камень, но скелет одинаковый.

В чужой мастерской инструмент лежит не на том же месте, но в похожем, рука сама тянется куда надо. Так и я свернул к старым складам и нашёл их там, где они стояли в любой колонии до появления рельсов: у тракта, у старых ворот. Всё тут заточено под одно: чтобы груз прибыл, был перегружен и ушёл дальше, к следующим кольцам. Жилое лепилось по краям, между складами и депо, словно его пустили сюда из милости. Вывески на конторах вдоль тракта всё больше транспортные: фрахт, экспедиция, страхование грузов. Город не жил сам по себе, он обслуживал дорогу.

С приходом железной дороги склады съехали ближе к станциям, а старые, у трактов, чаще шли под снос: где под жильё, где под завод. Город с тех пор раздался вширь, но место я угадал.

За поворотом показались склады: приземистые каменные постройки за общей оградой и одно здание поодаль, повыше, с конторской вывеской. Я заглушил мотор у ворот, слез, прошёлся взглядом.

Кладка старая, камень тёсаный, грубый, с тех времён, когда строили надолго. Ворота широченные, в две створки, в такие и сейчас въедет гружёный фургон, не складывая зеркал. Я прикинул: подобные склады в колониях строили под старые гужевые тракты.

А «Серов» тем и держался, что рельсы здесь кончались. За порталом лежала «Михайловка» — нестабильный мир с вечными землетрясениями и разломами грунтов, да и колонии за ним были бедные. Тянуть туда дорогу никто не стал. Груз дальше «Серова» полз по старинке, трактом через портал, а значит, лежал и ждал оказии. Так старые склады здесь и коротали свой век.